Наикратчайшая история Греции. От мифов к современным реалиям

Неизвестно, насколько сильно американцы давили на Константина. Они довольно быстро оправились от первоначального удивления, и уже совсем скоро для демонстрации полной поддержки перевороту невдалеке от греческого берега встал на якорь американский авианосец. США совершенно не замечали (как в свое время британское правительство Гарольда Вильсона), насколько жестоко режим потом стал обращаться с инакомыслящими и как часто их пытали тюремщики, которые начинали свою карьеру еще во времена немецкой оккупации. «Черные полковники», может, и были сукиными детьми, но без Америки здесь не обошлось (вспоминаются приписываемые Рузвельту слова, относившиеся к никарагуанскому диктатору 1930-х гг. Анастасио Сомосе[69]).

Новый режим начинал в знакомом стиле. Ввели военное положение, запретили политические партии, разогнали парламент, арестовали политических противников — среди них снова оказался композитор Теодоракис. Актриса Мелина Меркури активно выступала против режима и была лишена греческого гражданства.

Я родилась гречанкой и умру гречанкой. А эти сволочи родились фашистами и умрут фашистами.

Мелина Меркури

Поначалу король старался сработаться с новым режимом, но, когда полная несовместимость с ним стала очевидной, сделал неудачную попытку организовать контрпереворот, после чего бежал в Великобританию.

Пациенту необходима операция

Жизнь при хунте — новый режим быстро стали называть этой презрительной кличкой правителей «банановых республик» Латинской Америки — была суровая, подчас жестокая и часто непонятная. Полковник Георгиос Пападопулос, глава режима, любил велеречиво порассуждать о «революции 21 апреля», но на деле правление «черных полковников» стало парадом всяческих фобий: ксенофобии, гомофобии, эфебифобии[70].

Пападопулос и его соратники представляли себе Грецию пациентом, которому требуется хирургическая операция. Недуг приключился якобы из-за перебора с потребительством, а лекарством должно было стать насаждение строгих ценностей православного христианства. Походы в церковь и традиционная народная музыка всячески превозносились; длинные волосы и короткие юбки (кроме тех, которые были формой Национальной гвардии) сурово порицались. Выборы предполагалось возвратить лишь после того, как лекарство возымеет эффект.

Вместе с коммунистами приказание собирать чемоданы получили нежелательные иностранцы; среди них оказался и художник Джон Кракстон, уже давно проживавший на Крите. Он воплощал собой все, чего панически боялись «черные полковники»: он был человеком искусства, не скрывавшим свою сексуальную ориентацию и открыто презиравшим режим, а довольно близкие связи Кракстона с военными давали некоторым основания подозревать его в шпионаже.

Хунта сумела продержаться отпущенное ей историей время во многом благодаря экономическому буму, но нельзя сбрасывать со счетов и 20 000 ее секретных осведомителей, работавших тогда в Афинах. Они внушали огромный страх, но и оппозиция все-таки существовала. В ее рядах было немало людей искусства, что можно назвать характерной чертой для Греции.

Йоргос Сеферис