Нанкинская резня

За исключением награды, полученной Иэнагой в 1948 году (когда, по его признанию, он был «глух к политике»[549]), его последовательно игнорировали официальные комитеты, присуждавшие национальные научные премии. Тем не менее, ученый сумел завоевать для себя место в истории. Огромная известность, которую приобрел Иэнага благодаря своей деятельности, вызвала за рубежом протесты против искажения тех событий, в итоге приведшие к переменам даже в крайне консервативном министерстве просвещения. К 1980-м годам многолетние судебные процессы и политическая активность начали приносить плоды. В 1982 году искажение нанкинских событий в японских учебниках истории для средней школы стало в Японии столь горячей темой, что привело к международному дипломатическому кризису. Об этом писали на первых полосах все четыре главные национальные японские газеты. Китайские и корейские официальные лица также выразили формальный протест, обвинив японцев в попытках стереть из памяти историю их деяний с целью заложить основу для возрождения милитаризма среди молодого поколения. Японский совет по проверке учебников пытался, однако, защититься, заявив репортерам: «Было бы несправедливо описывать зверства в Нанкине в трех или пяти строчках, упомянув о советских или американских жестокостях всего в одной или двух»[550].

В конечном счете предание огласке проблемы учебников привело к двум результатам – во-первых, к отставке японского министра просвещения Фудзио Масаюки, яростно отстаивавшего политику министерства по обелению роли Японии во Второй мировой войне, а во-вторых, к осознанию внутри самого министерства, что Нанкинскую резню более невозможно игнорировать. До отставки Фудзио национальная конференция по обороне Японии подготовила право-радикальный учебник истории, так описывавший Нанкинскую резню: «Сражение за Нанкин было крайне ожесточенным. Китай обратился к Японии с просьбой провести переговоры на тему потерь со стороны китайской армии и гражданских лиц». Но после отставки Фудзио министерство просвещения переписало данный фрагмент следующим образом: «Сражение в Нанкине было крайне ожесточенным. После падения Нанкина сообщалось, что японская армия убила и ранила множество китайских солдат и гражданских лиц, вызвав тем самым международную критику»[551].

Естественно, проблема цензуры учебников далека от завершения. Вместо того чтобы прямо отрицать Нанкинскую бойню, некоторые официальные лица в Японии теперь сосредоточиваются на минимизации ее масштабов. В 1991 году проверяющие от министерства приказали авторам учебника исключить все упоминания количества убитых во время Нанкинской резни китайцев, поскольку власти считали, что для его подтверждения недостаточно доказательств. Три года спустя министерство даже вынудило автора одного из учебников сократить количество убитых японскими солдатами за один день Нанкинской резни с 25 тысяч до 15. В оригинальной версии учебника цитировалась фраза из дневника о 25 тысячах пленных, уничтоженных за один день. Но под давлением министерства издатель учебника уступил и сократил цитату до слов: «Подразделение Сасаки ликвидировало 15 тысяч человек»[552].

Академическое умолчание

За редкими исключениями, академическое историческое сообщество в Японии сторонилось изучения Нанкинской резни. Некоторые утверждали, что прошло недостаточно времени, чтобы счесть данную тему достойной исследований или оценивать с исторической точки зрения противоправное поведение японцев. Некоторые даже с негодованием реагировали на критику японских злодеяний времен войны («Сколько нам еще извиняться за совершенные нами ошибки?» – гневно заявил один из них[553]).

Другие выступают в защиту Японии и даже объединяются с консервативными японскими ультранационалистами, пытаясь свести к минимуму значимость резни и число ее жертв. Один из известных ревизионистов, затеявший собственную кампанию по искажению истории событий в Нанкине и других аспектов истории Второй мировой войны, – Фудзиока Нобукацу, профессор Токийского университета. Среди его заявлений есть утверждения, что во время надругательства над Нанкином погибло намного меньше людей, чем говорят китайцы, что большая часть жертв Нанкина были партизанами, а не гражданскими и что азиатские сексуальные рабыни, или «женщины для удовольствия» японских военных, были обычными проститутками. Фудзиока приравнивал получение женщинами денег к «выигрышу в лотерею»[554] и требовал, чтобы японское правительство не только отозвало принесенные этим женщинам извинения, но и вообще вычеркнуло упоминание о них в японских учебниках истории.