Напоминание старых истин

Надо сказать, что книг о подвигах советских разведчиков в тылу врага вышло у нас уже немало. Не все они равноценны. Одних авторов привлекает детективное начало, невероятность и головокружительность событий, других же (их меньше) — психологическая характеристика героев. Иными словами, роман о разведчике — не всегда детектив. Не всегда просто развлекательное чтиво. Настоящее, полноценное художественное произведение — таким выглядит «Земля, до востребования». Здесь мы находим порой даже излишние на первый взгляд бытовые подробности, но в то же время — не будь их — вряд ли воспринималась бы с такой полнотой обстановка, в какой приходится действовать герою, та самая ненавистная ему обстановка капиталистического мира, который он должен был знать до мелочей, чтобы «работать и жить» в нем; здесь есть даже целые сюжетные линии, на первый взгляд будто бы мало чем связанные с общим замыслом романа (если иметь в виду, что роман только о разведчике!); как, например, широкое отступление об отношениях Джаннины с ее женихом, но и это, если глубже вникнуть в замысел произведения, если учесть, что роман ко всему еще и зеркало эпохи, а не только одной, личной судьбы, — и подробные отступления, и видимая якобы событийность вполне оправдывает себя.

Я не хочу пересказывать сюжет романа. Он сложен. Да и вряд ли возможно и нужно это делать. И все же не могу не удержаться от перечня некоторых названий того страшного тюремного маршрута, который выпал на долю Маневича. Тюрьмы Милана, Турина, «Реджина чеми» в Риме, Кастельфранко дель Эмилия, пересыльная тюрьма в Неаполе, ужасная Санто-Стефано и снова Вастельфранко дель Эмилия, затем Маутхаузен, Мельх, Эбензее... Но мужество не покидало разведчика и в тюремных застенках, истязания не сломили его духа. Даже находясь в неволе, отгороженный как бы от мира, он продолжал работать, когда это ему удавалось, сплачивал вокруг себя политзаключенных. Как интернационалист и борец, отказался подать прошение о помиловании итальянскому правительству, хотя как «австрийский коммерсант» мог бы и получить таковое; но он сообщает в Москву: «Моя подпись под прошением на многих подействует разлагающе, будет всячески использована дирекцией тюрьмы в своих целях и получит отклик во всей Итальянской компартии, так как тут сидят товарищи из всех провинций». Он остается ради общего дела, общих целей, общей борьбы. В Маутхаузене он становится одним из руководителей Сопротивления.

Смелый советский разведчик Лев Маневич умер в тот день, когда весь мир, ликуя, праздновал победу над проклятым фашизмом. Товарищи по лагерю провожали его в последний путь. Жизнь его была прекрасна, как один нескончаемый подвиг, и Е. Воробьев сделал огромное полезное дело, воскресив перед нами эту жизнь, рассказав о ней в талантливо написанной книге, которая начала уже свое благородное дело — воспитание героизма и мужества, особенно у подрастающего поколения советских людей, юношей, которым завтра предстоит надеть шинели, стать надежными защитниками Родины. В этом, и прежде всего в этом, видится мне главное общественное значение проделанного писателем труда.

1973

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ АНКЕТЫ ЖУРНАЛА «ВОПРОСЫ ЛИТЕРАТУРЫ»

Вопросы:

1. Читаете ли вы литературно-критические статьи?

2. Какова ваша мера участия в литературно-критическом процессе?

3. Выступаете ли вы как критик?

Ответы:

1. Читаю, но, признаться, не всегда с удовольствием. Из литературно-критических выступлений последних лет мне ближе всего статьи Анатолия Бочарова. Может быть потому, что статьи эти есть не просто взгляд на литературу (или оценка ее), но и соотношение проблем, поднятых литературой, с теми, какие ставятся временем перед жизнью. Литература рассматривается в них не как только предмет искусства, то есть не только как нечто способное отразить, запечатлеть жизнь, но как составная часть ее; и отсюда оценки и критерии, что правдиво и насколько и что ложно, ненужно и вредно (что только загрязняет среду, как модно говорить теперь) в ней.