Наш общий друг. Часть 2

Онъ снова пробѣжалъ въ умѣ прошлое. Онъ попалъ въ положеніе, въ которомъ теперь очутился, какъ многіе попадаютъ въ то или другое положеніе, не взвѣсивъ совокупной силы всѣхъ обусловливавшихъ его фактовъ. Повинуясь чувству недовѣрія, порожденному въ его душѣ несчастнымъ дѣтствомъ и сознаніемъ зловреднаго вліянія, никогда, насколько ему было извѣстно, не обращавшагося въ благое, — вліянія его отца и богатства его отца на все, что находилось въ сферѣ его дѣйствія, — онъ задумалъ свой первый обманъ. Обманъ этотъ долженъ былъ продолжаться лишь нѣсколько часовъ или дней; по его замыслу, онъ долженъ былъ касаться только одной дѣвушки, которая была навязана ему по чужому капризу и которой самъ онъ былъ точно такъ же навязанъ. Это былъ честный обманъ для ея же пользы. Дѣло обстояло такъ: если бы онъ убѣдился, что ихъ бракъ можетъ сдѣлать ее несчастной. (потому ли, что сердце влечетъ ее къ другому, или по другой причинѣ), онъ рѣшительно и твердо сказалъ бы себѣ: «Вотъ еще новое зло, которое можетъ быть порождено проклятымъ богатствомъ отца. Такъ пусть же это богатство достанется тѣмъ, которые были такъ привязаны и такъ добры ко мнѣ и къ моей бѣдной сестрѣ». Когда событія опередили его планы, когда его имя, какъ имя человѣка, погибшаго отъ несчастной случайности, появилось въ расклеенныхъ по стѣнамъ столицы объявленіяхъ, онъ естественно воспользовался такою неожиданной поддержкой своего замысла, не соображая, что это обстоятельство могло утвердить Боффиновъ въ обладаніи богатствомъ, которое имъ доставалось. Когда онъ ихъ увидѣлъ и узналъ ихъ ближе и когда со своей, столь выгодной для наблюденій, позиціи онъ не могъ открыть ни въ немъ, ни въ ней никакихъ темныхъ пятенъ, онъ спросилъ себя: «Зачѣмъ мнѣ воскресать? Чтобы отнять у этихъ хорошихъ людей то, что имъ досталось по праву? Какимъ добромъ уравновѣсилось бы то зло, которое я причинилъ бы имъ своимъ возвращеніемъ?» Изъ собственныхъ устъ Беллы онъ услышалъ въ тотъ вечеръ, когда приходилъ къ нимъ нанимать квартиру, — услышалъ, что ихъ бракъ былъ бы съ ея стороны торговою сдѣлкой. Послѣ того онъ пробовалъ, въ своемъ инкогнито, домогаться ея любви, и она не только отвергла его, но отвергла съ презрѣніемъ и гнѣвомъ. Неужели же онъ не постыдится послѣ этого купить ее за деньги? Неужели онъ будетъ такъ низокъ, что захочетъ наказать ее за ея отпоръ? А между тѣмъ, если онъ воскреснетъ изъ мертвыхъ и, принявъ условіе покойнаго отца, получитъ наслѣдство, онъ сдѣлаетъ второе.

Другимъ послѣдствіемъ его обмана, — послѣдствіемъ, котораго онъ никакъ не предвидѣлъ, — было то, что къ убійству Джона Гармона припутали невиннаго человѣка. Конечно, отъ обвинителя можно добиться новаго показанія и такимъ образомъ исправить это зло. Но ясно, что зло не было бы сдѣлано, если бъ онъ не задумалъ обмана… Итакъ, какихъ бы передрягъ и душевной тревоги ни стоилъ ему этотъ обманъ, ему остается только мужественно и сознательно покориться всѣмъ его послѣдствіямъ и роптать на судьбу.

Таково было настроеніе Джона Роксмита поутру послѣ описаннаго вечера, и благодаря этому Джонъ Гармонъ очутился нѣсколькими саженями глубже подъ землей, чѣмъ былъ до того. Входя со двора, Роксмитъ столкнулся у дверей съ Херувимчикомъ. Имъ было по дорогѣ, и они пошли вмѣстѣ.

Невозможно было не замѣтить перемѣны въ наружности Херувимчика. Онъ и самъ это почувствовалъ, а потому скромно замѣтилъ:

— Подарочекъ дочери моей Беллы, мистеръ Роксмитъ.

Это заявленіе порадовало секретаря; онъ помнилъ про пятьдесятъ фунтовъ стерлинговъ, и онъ еще любилъ эту дѣвушку.

— А что, мистеръ Роксмитъ, отучалось вамъ читать что-нибудь изъ путешествій по Африкѣ? — спросилъ немного погодя мистеръ Вильферъ.

— Случалось.

— Ну, такъ вотъ у нихъ тамъ обыкновенно бываетъ какой-нибудь король Джорджъ или Билль, или Быкъ, или Слонъ, или Ромъ, или Солонина, или еще какъ-нибудь въ томъ же родѣ, Смотря какъ вздумается окрестить его нашимъ матросамъ…

— Да гдѣ же это? — спросилъ Роксмитъ.

— Ну, да тамъ, гдѣ-нибудь въ Африкѣ,- все равно гдѣ. Вѣдь черные короли — дешевый товаръ, — прибавилъ мистеръ Вильферъ, какъ будто извиняясь, — и, думается мнѣ, товаръ не завидный…

— Согласенъ съ вами, мистеръ Вильферъ. Такъ вы хотѣли сказать…

— Я хотѣлъ сказать, что на такомъ вотъ черномъ королѣ бываетъ обыкновенно надѣта или какая-нибудь шляпа изъ Лондона, и больше ничего, или пара манчестерскихъ подтяжекъ, или одна эполетка, или мундиръ ногами въ рукава, или что-нибудь въ этомъ родѣ.

— Совершенно вѣрно, — подтвердилъ секретарь.

— Такъ вотъ скажу вамъ по секрету, — мистеръ Роксмитъ, — весело продолжалъ Херувимчикъ, — когда у меня было на рукахъ большое семейство и надо было заботиться обо всѣхъ, я, признаюсь вамъ, очень напоминалъ собою такого короля. Вы холостякъ, и потому не можете понять, какъ трудно мнѣ бывало устроить, чтобы на мнѣ было надѣто болѣе одной приличной вещи заразъ.

— Легко могу повѣрить вамъ, мистеръ Вильферъ.