Наш общий друг. Часть 3

Удивительно ли, что несчастный человѣкъ принялъ это близко къ сердцу? Можетъ быть, онъ привязался сердцемъ къ мальчику давно, за долгіе годы труда, можетъ быть, въ теченіе этихъ лѣтъ его тяжелая работа облегчалась общеніемъ съ юнымъ умомъ, который былъ живѣе и острѣе его собственнаго; можетъ быть, фамильное сходство между братомъ и сестрой, сходство лицъ и голосовъ, поразило его теперь во мракѣ его паденія. Отъ той или другой, а можетъ быть, и отъ всѣхъ этихъ причинъ, онъ уронилъ на грудь свою бѣдную голову, бросился на полъ и долго лежалъ, крѣпко прижимая ладони къ горячимъ вискамъ, въ безысходномъ отчаяніи, не облегченный ни единой слезинкой.

* * *

Рогъ Райдергудъ въ этотъ день былъ занять на рѣкѣ. Онъ усердно удилъ наканунѣ, но дѣло подходило уже къ вечеру, и онъ не поймалъ ничего. На другой день онъ удилъ гораздо успѣшнѣе и понесъ свою рыбу домой, въ сторожку Вейръ-Милльскаго шлюза, — въ узлѣ.

VIIIПриправлена перцемъ

Кукольная швея не ходила больше въ лавку Побсей и Компаніи въ Сентъ-Мэри-Аксѣ послѣ того, какъ случай открылъ ей (какъ она думала), какимъ кремнемъ и лицемѣромъ былъ мистеръ Райя. Она теперь часто морализировала надъ своей работой по поводу ловкихъ пріемовъ этого почтеннаго плута, но закупки свои дѣлала въ другомъ мѣстѣ и вела замкнутую жизнь. Послѣ долгаго совѣщанія съ собой она рѣшила не дѣлать Лиззи никакихъ предосторожностей насчетъ старика, говоря себѣ, что для нея и безъ того скоро наступитъ печальное разочарованіе въ немъ. Поэтому она совсѣмъ не упоминала о немъ въ письмахъ къ своему другу, а больше распространялась о провинностяхъ своего злого ребенка, становившагося хуже день это дня.

— Скверный старый мальчишка! — говорила миссъ Ренъ, грозя ему пальчикомъ. — Ты заставишь меня бѣжать отъ тебя — кончится тѣмъ! И тогда ты разсыплешься на кусочки, и некому будетъ ихъ подобрать.

Отъ такихъ предсказаній одинокой кончины скверный старый мальчишка распускалъ нюни и хныкалъ, и трясся всѣмъ тѣломъ, и приходилъ въ состояніе безысходной тоски, которая выгоняла его изъ дому и загоняла въ кабакъ, гдѣ онъ вгонялъ въ себя водочки на три пенса. Но совѣсть этого, потерявшаго человѣческій образъ, вороньяго пугала, мертвецки пьянаго или мертвецки трезваго — все равно (ибо онъ дошелъ до такого состоянія, что въ трезвомъ видѣ въ немъ оставалось, кажется, еще меньше жизни) вѣчно терзалась сознаніемъ, что онъ обманулъ свою проницательную мамашу ровно на шестьдесятъ трехпенсовыхъ рюмочекъ рому, отъ которыхъ давно уже и духу не осталось, и что ея проницательность рано или поздно неизбѣжно откроетъ обманъ. Такимъ образомъ, принимая въ рязсчетъ всѣ обстоятельства дѣла и, прикинувъ къ нимъ физическое состояніе мистера Куклина плюсъ состояніе его духа, можно смѣло сказать, что ложе, на которомъ онъ покоился, если и было ложемъ изъ розъ, то цвѣты и листья этихъ розъ совершенно поблекли, оставивъ его лежать на шипахъ.

Въ одинъ прекрасный день миссъ Ренъ сидѣла одна за работой, оставивъ отворенной наружную дверь ради прохлады и напѣвая какую-то грустную пѣсенку такимъ нѣжнымъ голоскомъ, что, казалось, это пѣла восковая кукла, которую она обряжала, — пѣла и оплакивала хрупкость и легкоплавкость воска, — какъ вдругъ — кого, какъ вы думаете? увидѣла миссъ Ренъ на тротуарѣ? Она увидѣла, что тамъ стоитъ мистеръ Фледжби, — стоитъ и смотритъ на нее.

— Я такъ и подумалъ, что это бы, — сказалъ Фледжби, поднимаясь на двѣ ступеньки крыльца.

— Въ самомъ дѣлѣ? — отозвалась миссъ Ренъ. — А я подумала, что это вы, молодой человѣкъ. Какое странное совпаденіе! Вы не ошиблись, и я не ошиблась. Какіе мы съ вами умные, право!

— Ну, какъ вы поживаете? — спросилъ Фледжби.

— Да, какъ всегда, сэръ, — отвѣчала миссъ Ренъ. — Я вѣдь несчастная мать, которую сводить съ ума и терзаетъ ея злое дитя.

Маленькіе глазки Фледжби раскрылись такъ широко, что почти могли бы сойти за глаза обыкновенныхъ размѣровъ, — такъ онъ удивился, отыскивая взглядомъ и не видя того юнаго существа, о которомъ, какъ онъ думалъ, шла рѣчь.

— Впрочемъ, вы не отецъ, — продолжала миссъ Ренъ, — и, значитъ, безполезно говорить вамъ о семейныхъ дѣлахъ… Чѣмъ я обязана честью и удовольствіемъ вашего посѣщенія?

— Желанію укрѣпить наше знакомство, — отвѣчалъ мистеръ Фледжби.

Миссъ Ренъ, которая въ эту минуту откусывала нитку, бросила на него исподлобья пронзительный взглядъ.

— Мы съ вами теперь никогда не встрѣчаемся, сказалъ Фледжби. — Развѣ не правда?

— Правда, — сказала отрывисто миссъ Ренъ.

— И вотъ мнѣ захотѣлось, — продолжалъ Фледжби, — захотѣлось побывать у васъ и побесѣдовать съ вами о нашемъ плутоватомъ пріятелѣ, сынѣ Израиля.

— Такъ это онъ вамъ далъ мой адресъ? Онъ? — спросила миссъ Ренъ.

— Да, я его вытянулъ изъ него, — проговорили съ запинкой Фледжби.

— Вы, кажется, частенько съ нимъ видитесь? — замѣтила миссъ Ренъ съ недовѣріемъ. — Частенько видитесь, какъ пораскинешь умомъ.

— Да, частенько, какъ пораскинешь умомъ, — согласился Фледжби.