Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Борис Гребенщиков: Получилось так, что наш один знакомый колдун, когда у меня организовалось две недели свободного времени, вытащил нас с женой куда-то в горы. Но не чтобы кататься на лыжах (я не умею этого делать), а просто в тихое, спокойное и магически проверенное место. И вот я там сидел и читал жития святых. А в столовой при этом собирались люди, которые на двух очень расстроенных советских гитарах играли инструментальные произведения группы «Led Zeppelin». Это были не очень молодые простые рабочие люди, которые сидели и играли «Led Zeppelin» на семиструнных гитарах. И вот сочетание исполнения «Led Zeppelin» и чтения жития святых — все это каким-то образом дало толчок к появлению песни «Никита Рязанский», а уже из «Никиты Рязанского» вырос весь остальной альбом.

Если вы начнете искать в православных святцах имя Никиты Рязанского — напрасный труд, не найдете. Хотя многие фанаты пытались это сделать.

Борис Гребенщиков: Ну правильно, такого и нет — я его сам придумал. Но, наверное, дело было в том, что в начале 1990 годов у всех было абсолютно ясное ощущение, что та страна и тот строй, которые были раньше, кончились. И мы оказались в абсолютно новом мире. И новый мир требует к себе другого подхода. И вся та старая помпа, которая была, — будь то «Аквариум», будь то «Поющие гитары», будь то что угодно, — оно больше не действует. И единственное, что имеет смысл, — это начать с самого начала: с одной гитары, с одного голоса, — и научиться писать что-то, чего еще нет.

Случилось так, что песня «Никита Рязанский» была еще и экранизирована. Причем сам Гребенщиков никаких усилий к этому не прикладывал — инициатива была не его. На Гребенщикова вышел Валерий Хаттин — будущий постановщик клипов «Короля и Шута», «Кукрыниксов» и многих других питерских музыкантов. Хаттин был еще и художником, и один из московских покупателей его картин дал Валерию денег на съемку клипа Гребенщикову. Тот не возражал.

Борис Гребенщиков: Пришел какой-то человек, сказал, что у него есть какие-то кинематографические призы и что ему совершенно ничего от меня не нужно, только чтобы я у него полчаса посидел в квартире и сыграл эту песню пять раз, а больше он никого и тревожить не будет. Я сказал, что согласен. И потом я этот клип увидел, по-моему, года через три.

«Никита Рязанский» был одним из первых российских клипов, целиком сделанных на компьютере. Если не самым первым. В 1995 году на фестивале «Экзотика» этот видеоролик занял первое место, и до сих пор его время от времени можно увидеть в сетке вещания музыкальных телеканалов.

А вторая песня, написанная для «Русского альбома» практически одновременно с «Никитой Рязанским» — «Государыня», возникла на репетиционной базе «Аквариума» в апреле 1991-го. Студия находилась в ДК работников связи. Это самый центр Питера, на Большой Морской улице, в двух шагах от Исаакиевского собора. Но на удобном расположении плюсы студии и заканчивались.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное