Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

Борис Гребенщиков: Студией тогда называлась одна комната в коридоре на четвертом этаже. В соседней комнате там был балетный кружок и все время сидели мамы, которые шумели, вязали, громко разговаривали… Там бегали дети, под окном ездили машины, и ездили так, что все тряслось. Реально записывать можно было только по ночам, когда переставали ездить тяжелые грузовики. Тогда это была единственная комната, где мы могли репетировать, если не дома. А дома уже было сложно.

…

В первые недели репетиций новый проект не назывался никак. Но уже в апреле музыканты поехали по России, и пришлось придумывать название. Чтобы, с одной стороны, было понятно, кто приехал, а с другой стороны — сразу объяснить, что это не «Аквариум». Как и все в тот период, концерты нового состава начались совершенно случайно. По инициативе Олега Сакмарова.

Борис Гребенщиков: Мы несколько раз выезжали до этого куда-то вдвоем, втроем. А у него в Казани были родственники. Он говорит: «Поехали в Казань? Съездим, маленьким составом что-нибудь такое сыграем, а?»

С Олегом, скрипачом и аккордеонистом мы засели в ДК работников связи и несколько дней порепетировали. То, что у нас получалось, выходило довольно необычным. Было понятно, что это совсем не похоже на «Аквариум», и мы решили, что это будет называться «БГ-Бэнд».

Когда мы приехали в Казань, у нас было всего приблизительно восемь песен. По дороге мы все думали, что бы нам такого еще сыграть? Все равно процентов на шестьдесят это была полная импровизация. Но при этом концерт удался. Только люди не поняли, почему так мало. А честно сказать, у нас больше ничего и не было.

Нам говорят: «„Город золотой“ давайте!» А мы не хотим «Город золотой»… Это был «Аквариум», а то, что мы делаем сейчас, — совсем другое. Это для сегодняшнего дня. Героические 1980-е годы прошли, и хватит. Под этим лозунгом и начали писаться все остальные песни. И основное было — как можно дальше отдалиться от того образа, который был у всех в умах.

Песни для будущего альбома писались в самых неожиданных местах и в самое неподходящее время.

Борис Гребенщиков: Курехин очень долго меня вытаскивал к себе на дачу, которую зачем-то купил на озере Селигер. А я по своим изысканиям знал, что там находится Нилова пустынь. И мы с чудовищно интересными приключениями доехали до туда. С трудом. Совершенномистическим образом. То есть мы едва не погибли пару раз за эту поездку.