Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Александр Васильев: Лет с двенадцати я уже тусовался на Невском проспекте. Сперва просто потому, что у меня школа располагалась не так далеко от Невского, а потом я узнал, что существует такое кафе «Сайгон», и все началось всерьез.

Мне сказали, что в этом кафе собираются хиппи… и вообще там курят траву… это было в 1983 году… мне рассказывали об этом, заговорщически озираясь по сторонам, — и, разумеется, я тут же поехал в это кафе! Запретный плод всегда сладок. И как-то все дальнейшие мои знакомства шли именно через «Сайгон». Хотя, естественно, я не общался с какими-то там крутыми хиппарями… тогда они были гораздо старше меня.

После школы Александр Васильев поступил в Ленинградский институт авиационного приборостроения, где и организовал свою первую серьезную группу. В ее состав вошли будущий папаша Масяни Олег Куваев и будущий сооснователь «Сплина» Александр Морозов.

Александр Васильев: Там училась моя будущая жена, там учился Олег Куваев, и только Моррис, человек, с которым мы организовали «Сплин», учился не с нами, а в Военмехе. С ним мы были знакомы какими-то другими путями, но он тоже очень часто подъезжал к ЛИАПу.

Первый вариант нашей группы назывался «Митра». Репетировали мы дома у Олега Куваева. У него очень демократичные родители: мало того, что они терпели такую толпу, так еще и подкармливали всех нас супчиками, котлетками и чем придется. Естественно, ни о какой учебе речь тогда не шла.

Занятия проходили в здании Чесменского дворца. Это такое псевдоготическое здание в Петербурге, мрачное и с коридорами длинными, а аудитории выглядели как кельи. Жутковатое зрелище — внутрь идти вообще не хотелось. Мы собирались на входе и иногда вместо того, чтобы идти учиться, всей группой сбегали с занятий и уезжали на несколько дней в Таллинн. Визы тогда были не нужны, а билет стоил четыре рубля.

Группа «Митра» просуществовала около года и никаких записей после себя не оставила. Ребята пытались вступить в Ленинградский рок-клуб, но не прошли прослушивания. А не принял их туда, между прочим, не кто-нибудь, а основатель группы «Аквариум» Джордж Гуницкий. Васильев тогда точил на него большой зуб, но, повзрослев и взглянув на творчество «Митры» с высоты прожитых лет, все-таки признал правоту мэтра. В 2000 году Васильев даже принял участие в записи альбома «Пятиугольный грех», выпущенного в поддержку Джорджа Гуницкого, где исполнил песню на его стихи «Китайцы не хотят».

Несмотря на то что в Ленинградском рок-клубе юного Сашу Васильева, мягко говоря, никто не ждал, мысль круто изменить свою жизнь его не покидала. И пошла будущая звезда рок-н-ролла совсем не по той дороге, по которой ходили его коллеги по цеху.

Александр Васильев: Я понял, что мне надо свалить из Питера на некоторое время, но не понимал куда. А тут подвернулась Советская Армия, и я подумал, что это идеальный вариант поменять образ жизни.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное