Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

Земфира: В том, как в конце концов стал выглядеть альбом, Леня Бурлаков сыграл достаточно важную роль. Я помню, что он настаивал, чтобы в альбоме не было песни «Синоптик», а я настаивала, чтобы не было песни «Ариведерчи». В итоге остались и «Синоптик», и «Ариведерчи», но не стало песни «Не отпускай!», которая появилась только во втором альбоме.

В общем-то, никто никого не зажимал. Все было обоюдовежливо. Другое дело, что я очень импульсивный человек. Конечно, я не считаю себя человеком глупым, но очень многие мои поступки — это следствие каких-то порывов. Позже, когда я начинаю анализировать, я совершенно четко вижу свои ошибки, но в момент споров остановиться никогда не могу. Конечно, я дико обиделась, что его не устроило какое-то количество моих песен. Помню, я подумала: «А не пойти ли тебе вместе с твоим „Мумий Троллем“, а?»

Как выглядели те тридцать песен, которые передала Бурлакову Земфира, сейчас уже не вспомнит никто. Хотя сама певица говорит, что где-то в компьютере у нее это все есть, но искать лень. Эх, знали бы те две девочки, что за диск они передают Бурлакову и кем станет Земфира через год, скопировали бы болванку, и толкнули бы на «Горбушке», и сделали бы бизнес!

Песни типа «Не отпускай!», «Прости Меня Моя Любовь» и «Зеро» вошли в следующий, второй по счету, диск. Что-то долежало на полке даже до третьего. Одна из песен — «До свиданья» — вышла синглом в августе 2000 года. Еще одна появилась очень ограниченным тиражом и только на аудиокассете — как подарок всем пришедшим на концерт в «Горбушке» на Рождество 2000 года. Впрочем, пираты быстро растиражировали ее на множестве сборников типа «Вечеринка у Земфиры». Ну а многие так и не увидели света до сих пор.

Однако примерно треть материала дебютного альбома Земфире пришлось сочинять уже после того, как Бурлаков послушал демо-запись и принял решение о выпуске диска.

Земфира: В это время я лежала в больнице… с ухом. Мама перезвонила мне в больницу и сказала:

— Тебе звонили из Москвы.

Дыхание мое остановилось. Я думаю, что делать? Отзвонила, разумеется. Меня вызвали в Москву. Спросили, есть ли у меня песни. Я сказала, что есть. Очень много.

Мне сказали:

— Что, даже группа есть?

Я говорю, конечно есть! Хотя на самом деле никакой группы тогда не было. Я в срочном порядке собрала кого могла, мы появились в Москве — и я выдала Лене песни. В итоге ведь даже тогда ничего не началось, потому что он мне сказал: «Маловато. Хочу сделать альбом сплошь из хитов». А мне, конечно, казалось, что у меня все хиты.

Ему так не казалось. Я обиделась страшно. Уехала в Уфу. И в итоге, где-то спустя месяц, отправила ему последний раз мини-диск, на котором была песня «А у тебя СПИД — и, значит, мы умрем».

Разумеется, Леня сразу подумал, что я больна СПИДом и что нужно срочно записывать, пока я не умерла. Он отложил все дела, срочно вызвал меня в Москву, и мы почти сразу стали записывать.