Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Они уже красные как раки сидят, на них же все смотрят. К военным привязаться — самое интересное. Все — праздник, считай, удался.


Троих участников «Секрета» — Леонидова, Фоменко и Рубина — вы уже знаете, четвертым был барабанщик Александр Калинин. Первое выступление группы состоялось в ресторане на свадьбе их однокурсника Андрея Анисимова и было недлинным.


Николай Фоменко: Мы вышли, взяли инструменты, начали играть «A Hard Day’s Night» — криво, косо. Потом Леонидова ударило током, он уронил гитару «Фендер», и мы были позорно выгнаны ресторанными музыкантами, которые там обычно играли.

Это была последняя капля в моей борьбе с Леонидовым. Прежде он считал, что мы с Рубиным должны стоять вдвоем, с двумя гитарами, а за нами будет сидеть симфонический оркестр. А я как мог сопротивлялся и говорил: «Но что ты за дурак-то, а? Как старперище! Будешь стоять со своим оркестром, как старперище!»


После этого печального случая группа решила приступить к постоянным репетициям, но, увы, не тут-то было. Не выдержал барабанщик Калинин. В результате жизнь группы застопорилась на несколько месяцев, но зато за время вынужденного простоя музыканты написали почти все будущие хиты с первой пластинки.

Новым барабанщиком «Секрета» в конце концов стал Алексей Мурашов из первого состава ленинградской арт-роковой группы «Джунгли». В компанию Леонидова и Фоменко он вписался сразу и впоследствии на гастролях обычно жил с Максимом в одном номере.


Николай Фоменко: У нас уже появился Алеша Мурашов, которого нам сосватал Андрей Отряскин из группы «Джунгли». Он был такой хард-роковый барабанщик, у него были свои барабаны, и он вообще был крутой. И он неожиданно согласился.

Позвонил ему Макс. Накануне мы пошли красить лодку моего троюродного дяди, для того чтобы заработать сто рублей. Ее нужно было изнутри покрыть половой краской. Работали мы ночью, в яхт-клубе, в респираторах — чуть не сдохли. А перед этим Макс позвонил по телефону, который ему дал Отряскин. Там человек снял трубку и сказал:

— Да!

Макс ему говорит:

— Алексей, нам сказали, что вы могли бы с нами играть в группе. Вы готовы?

Алексей говорит:

— Готов! Когда приходить?

— Завтра в семь часов утра!

— Хорошо! — сказал Алексей и повесил трубку. То есть такой разговор идиотов состоялся! Леонидов еще хотел ему сказать:

— Зачеши волосы вперед! — Так было в знаменитой истории, связанной с Джоном Ленноном и Ринго Старром. Но он не успел сказать ему про «зачеши волосы вперед», хотя все остальное было своровано из книжки Хантера Дэвиса «Авторизованная биография „Битлз“».


Алексей Мурашов: Максим позвонил мне, я приехал на репетицию. В семь утра — нормально? Это еще прикинь, что я живу черт знает где, в Сосновой Поляне, понимаешь? Это во сколько надо встать, чтобы еще час ехать туда? Репетировали они с утра, потому что потом у них начинались занятия в институте.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное