Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

— Вот смотрите! Вот замечательная мизансценочка: сели как будто на завалинке, взяли в руки балалаечки и аккуратненько сделали какую-нибудь народную песню. И все здорово, замечательно! Всем станет понятно, что вы смеетесь над всем этим, над этими бугами-вугами и над роками-роллами!

В итоге «Секрет» все же приняли без всяких балалаек. Правда, ставку им оформили не как ансамблю, а как шоу музыкальных эксцентриков. Пожалуй, самой новой песней в той программе был номер «Моя любовь на пятом этаже». Соавтором Леонидова и Фоменко в этой песне стал Виктор Гин — опытнейший текстовик, работавший с Валентиной Толкуновой, Иосифом Кобзоном, Анной Герман и другими первыми лицами советской эстрады.

Максим Леонидов: У нас был концерт в ДК Дзержинского в Питере, и я принес туда куплет, и прям там, в этом же ДК, мы с Фомой придумали припев. Потом мы долго мучались над текстом, у нас не все получалось. И тогда мы поехали к профессиональному поэту — первый раз мы поехали к какому-то третьему лицу. Мы ему показали, что у нас есть, и он как-то кинул две или три фразы. Я помню, он предложил строчки: «На часах четвертый час, фонарь луны давно погас». И что-то еще… В общем, он нам помог.

Вообразите, как «Секрет» пел эту песню в переполненных залах и каждая девушка представляла, что эти строки обращены именно к ней… Между тем все четверо «секретовцев» в то время были женаты. И конечно, поклонницы женам музыкантов жизни не давали.

Алексей Мурашов: Конечно, нервировали. Звонят, например, жене моей:

— Алексей вообще дома?

— Нет, его нет дома.

— А вы знаете, что он сейчас в ресторане с девицами зависает?

— Да? Вообще-то, он мусор пошел выносить. Вы уверены, что он в ресторане?

Ну, такой идиотизм стандартный.

…

С приходом Александрова и уходом армии концертная жизнь «Секрета» вступила в новую фазу. Теперь в день бывало больше концертов, чем когда-то в месяц. Хотя, конечно, директор старался скрашивать жизнь музыкантов, как мог.

Максим Леонидов: В городе Львов было по четыре концерта в день, на велотреке. Сначала Фома потерял голос, потом Заблудовский, а потом я уже. На последних связках вытягивал это дело. Ужас.

Аппарат какой-то у нас уже был. Но сравнить его с тем, что мы имеем сегодня, в дни цивилизации, разумеется, нельзя. Постепенно у нас получилось четыре или шесть киловатт своего аппарата плюс восемь техников, большое количество народу, обслуги.

Уже через год у нас все было свое, вплоть до массажиста. Да, ну а как по четыре концерта в день играть? Надо же выживать как-то. У нас была тетенька, она с нами ездила, массажист-медсестра. У нее уколы с собой были. Если у кого-то триппер, то можно уколоть. А заодно и массаж сделать.

Алексей Мурашов: Ну, начиналось все замечательно. С утра надевали костюмы, пробежка у нас была такая, «о спорт, ты мир!».