Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Михаил Борзыкин: Они были повсеместно, хотя в Москве этого добра было, конечно, больше. Особенно ярко мы столкнулись с люберами на фестивале в Подольске. Туда приехали их специальные отряды, и была заранее спланированная акция по избиению публики, идущей с рок-концерта. То есть они понаехали туда небольшими группами по двадцать — тридцать человек, и таких групп было… не знаю, мне показалось, что много… наверно, групп десять, а может быть, даже двадцать.

Они рассредоточились по парку, и ситуация была уже настолько тревожная, что я схватил металлическую палку, запихнул ее себе под плащ и пошел смотреть, что же происходит.

Я увидел это все, подошел к милиции и говорю:

— Ребята, а вы чувствуете, что здесь творится?

— Да ладно, — говорят. — Вы, типа, не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем.

Придумать они смогли только то, что поставили живой коридор. В смысле сами встали коридором, а из-за этого коридора на нас нападали эти самые люберы. То есть ты идешь, а из-за плеча милиционера вдруг в лицо тебе летит кулак любера. Музыкантов развезли, а публика в основном схлынула, но, говорят, драки там шли везде, повсеместно.

Кроме того случая, прямых столкновений с ними у нас не случалось, потому что в Ленинграде этих людей практически не было. Все-таки люберы — это чисто московская история, ну и еще в нескольких городах. В Казани, помню, за нами охотились, после концерта. Человек пятьдесят в пыжиковых шапках и спортивных штанах долго ждали нас после концерта. Администрация провела нас какими-то тайными ходами и спрятала.

Они были настроены очень агрессивно, и вражда шла постоянно. Поэтому мы с благодарностью относились к байкерам из группировки «Ночные волки», которые помогали с этим бороться. Байкеры на тот момент сыграли очень позитивную роль. Когда на силу находилась еще бо́льшая сила, это было очень здорово.

Тогда «Телевизор» стал лауреатом Подольского фестиваля, разделив первое место с «Наутилусом». Это несмотря на то, что на одной из песен просто отрубили электричество. Тем не менее весь Подольский парк культуры и отдыха не мог оторвать от группы глаз.

На этом история альбома группы «Отечество иллюзий» заканчивается. Мы покидаем группу как раз тогда, когда она находится на вершине славы. Впереди — двухлетние европейские гастроли, причем характерно, что пресса стран Западной Европы обращала внимание в первую очередь на необычную музыку «Телевизора» — тексты там никого не интересовали. Из Европы группа привезла студию, на которой потом записывались и «Аквариум», и «Наутилус», и «Колибри»… Однако вернулись они в совершенно изменившуюся страну. И на больших площадках им места больше не было.

Барабанщик того состава Алексей Рацен ушел в «Аквариум», гитарист Александр Беляев — в «Наутилус», а клавишник Игорь Бабанов покинул музыку и стал преподавать английский. Михаил Борзыкин еще не однажды менял состав и до сих пор выпускает альбомы под маркой «Телевизора». А ведь в 1987-м его жизнь могла сложиться совершенно иначе — с легкой руки курировавших Рок-клуб сотрудников КГБ…

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное