Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

В результате я пошел собирать демонстрацию… Люди подходили, покупали билеты, и какое-то движение накануне фестиваля там было. Я стоял и орал — без всякого мегафона. Просто орал:

— Ребята! Ребята! Идите все сюда!

Кто-то меня знал в лицо. Кто-то стал говорить друг другу: «Это из „Телевизора“! Из „Телевизора“!»

— Ребята, — говорил я, — фестиваль запрещают! Надо что-то делать! Надо собираться и идтик Смольному! Потому что иначе завтра фестиваля не будет!

И вокруг меня стало скапливаться… ну, сначала человек двадцать — тридцать.

Я говорю:

— Ребята! Давайте собираемся и идем к Смольному потихонечку!

Потом смотрю — из Совета рок-клуба подтянулся Анатолий Гуницкий, еще какие-то люди. В общем, какая-никакая, но образовалась толпа. И мы все вместе двинулись в сторону Смольного. А атмосфера в городе была такая, что как только люди узнавали, что запрещают фестиваль, то все — от бомжей и алкоголиков до интеллигентов и студенчества — все присоединялись! В результате, пока мы дошли до Смольного, вырос большой хвост. И это стало представлять угрозу. И нас со всех сторон начала сопровождать милиция. И уже на подходе к Смольному милиция перекрыла все улицы. Очень мощно перекрыла: два ряда милицейских машин, между ними проход — и толпа уперлась в тупик, в эти милицейские машины!

С той стороны подъехал обкомовский лимузин, черная «Волга», и мы стали вести переговоры на нейтральной территории. С нашей стороны я и Президент рок-клуба Коля Михайлов, а с их — обкомовские работники. В общем, кино «Щит и меч», какая-то картина обмена разведчиков! С одной стороны стоит агрессивная толпа, с другой — злые менты… Небольшой такой разговор, после чего партийный работник вздыхает: а, типа, ладно! Черт с вами! Только скажите, чтобы они разошлись!

Мне дают мегафон:

— Попросите людей разойтись. Скажите им, что фестиваль будет!

И я в мегафон говорю:

— Фестиваль будет! Все отлично, все расходимся!

В те годы от желания до воплощения этого желания проходили часы и минуты. Именно потому, что общая сознательность была. Общее духовное состояние порождало такие невиданные явления. Сейчас подобное и представить-то трудно.

…

1987 год — это еще и время расцвета так называемых «неформальных объединений молодежи». Людей семнадцати-восемнадцати лет интересовали вещи, предельно далекие от комсомола. Бо́льшая часть течений — будь то хиппи, панки или байкеры (которых тогда называли рокерами) — была заимствованной. Однако образовалась у нас и группировка, которая прямых аналогов на Западе не имела. Названа она была по имени подмосковного города Люберцы. И до конца 1980-х люберы наводили страх на всю страну. Особенно доставалось от них тем, кто играл или слушал рок.