Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Михаил Борзыкин: В милицию нас забирали довольно часто. Это ж обычное дело! Были всякие угрозы, но… видимо, нам повезло. Мы ведь были все вместе — одного тронешь, все завоняют. Думаю, среди питерских КГБ-шников было много продвинутых, которые уже тогда понимали, что все равно будет по-нашему и лучше с этими ребятами дружить.

Они же на каждом концерте присутствовали. Мы их знали в лицо, но общаться с ними, конечно, не хотелось. Они даже иногда с нами здоровались. То есть часть из них на тот момент уже разделяла наши интересы. Им все это было понятно и близко, только они боялись об этом сказать. Никаких открытых конфликтов с КГБшниками у меня не было. Потому что я не ставил себе задачи скандала ради скандала. Может, поэтому и не трогали. То есть я не снимал трусы на сцене, не нажирался во время концерта до синих соплей, никогда не ругался на сцене матом. Мне как-то это казалось неинтересным.

А через некоторое время эти люди даже стали приглашать меня работать в обком. У меня было такое предложение. Типа, мне по секрету куратор Рок-клуба сказал:

— Миша, а вот ты не хотел бы поработать как неформальный лидер? Они сейчас собирают людей, которые могли бы действительно вести работу с молодежью. Причем безо всякой комсомольской риторики…

Ну, я подумал и сказал:

— Нет, не хочу. Мне это не подходит.

Помню, это очень расстроило мою маму, которая иногда говорила: «Вот, щас бы уже и квартира была, уже бы и все было — ну какая тебе разница? Пошел бы поработал, что ли!»

История «Телевизора» — это резкий взлет на вершины популярности, потом столь же резкое падение с них и дальнейшее, более чем пятнадцатилетнее существование в андеграунде. Пропитанная социальностью лирика как-то резко показалась устаревшей. Но у каждого устаревшего явления возникает момент, когда оно вновь становится актуальным. В конце 1980-х люди наелись свободы и устали от лозунгов. И кто тогда мог предсказать, что свободу слова можно мягко свернуть обратно? И кто мог предположить, что музыканты станут намеренно уходить от сколько-нибудь осмысленных текстов, чтобы, не дай господи, не сказать чего-нибудь крамольного? Время идет, «Телевизор» — остается, и история этой группы продолжается.

Но это уже совсем другая история.

7

Группа «Кино». Альбом «Группа крови» (1987)

— Иосиф Бродский получает Нобелевскую премию по литературе.

— Появляются телепрограммы «Взгляд», «До и после полуночи» и «Прожектор перестройки».

— Британская рок-группа «Uriah Heep» дает в Москве десять концертов подряд.

— Роман Виктюк ставит скандальный спектакль «Служанки», в котором все женские роли исполняют мужчины.

— Появляется одна из первых компьютерных стратегий «SimCity».


…а на танцплощадках тем временем народ отрывается вот под это:

«Электроклуб» — «Ты замуж за него не выходи», Сергей Минаев — «Братец Луи», «Мираж» — «Видео».


Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное