Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Прежде чем рассуждать о возможных причинах заговора, необходимо остановиться на личном составе его участников. Он известен хуже, чем в случае с переворотом 1432 г., но кое-что о нем сказать можно. Главную роль источники единодушно отводят братьям Чарторыйским — Ивану и Александру (вероятно, не обошлось без участия третьего брата — Михаила)[2129]. О роли Ивана Чарторыйского в убийстве Сигизмунда Кейстутовича помнили и десять лет спустя: в письме от 29 июня 1451 г. комтур Рагнита, информируя великого магистра о событиях в ВКЛ, сообщал, что незадолго до этого татары отбили некий замок у Ивана Чарторыйского, «который убил Сигизмунда», и тот вынужден был спасаться бегством в Троки[2130]. О том же свидетельствует судьба братьев Чарторыйских сразу после убийства Сигизмунда Кейстутовича: они вынуждены были бежать из ВКЛ кто куда. Чарторыйские принадлежали к династии Гедиминовичей[2131], хотя вопрос о происхождении этой княжеской ветви от конкретного потомка Гедимина остается открытым[2132]. Их владения находились на Волыни (Чарторыйск к северу от Луцка), а сами они долгое время были сторонниками Свидригайла (фигурируют в качестве свидетелей в его документах 1438 и 1440-х годов). По подтверждению 1490 г. известно и пожалование Свидригайла для Михаила Васильевича Чарторыйского — два дворища в Клевани[2133]. Очевидно, сближение Чарторыйских со Свидригайлом в 40-е годы не произошло бы, если бы они не сохраняли традиционных связей со старым великим князем (в этом отношении показателен пример кобринских бояр Тишковичей, получивших от Сигизмунда владения на Волыни, которые Свидригайло, завладев ею в 1442 г., у них отобрал[2134]). Поэтому можно предполагать, что и в 1440 г. Чарторыйские действовали в интересах Свидригайла, тем более что такие свидетельства имеются в отношении другого заговорщика — Яна Довгирда.

Об участии в заговоре высших сановников ВКЛ — виленского воеводы Яна Довгирда и трокского воеводы Петра Лелюша — сообщает «Хроника Быховца»: согласно ее рассказу, после убийства Сигизмунда Довгирд занял виленские замки для Свидригайла. Есть основания полагать, что Чарторыйские выступили посредниками между Свидригайлом и теми, кто принял его сторону в Литве (если таковые действительно имелись). Сложно сказать, чего они ожидали от Свидригайла, которого намеревались повторно возвести на виленский престол, — нового витка борьбы за независимость ВКЛ по образцу его политики в 1430–1432 гг. или, наоборот, сближения с Польшей, которого от него можно было ожидать после его соглашения с польскими панами в 1437 г.

Как бы то ни было, убийство Сигизмунда Кейстутовича было делом не всей литовской знати, а лишь одной ее группировки. Она была не самой сильной и соперничала с другими: так, Михаил Сигизмундович сохранил контроль над западной частью государства, неразбериха царила в Вильне и Троках (подробнее см. ниже). Всё это говорит о том, что план устранения Сигизмунда, в отличие от заговора против его предшественника, не вызревал несколько месяцев, а возник достаточно спонтанно и привел к исполнению задуманного очень быстро. Обращает на себя внимание и то, что организаторами убийства были два высших светских сановника ВКЛ — виленский и трокский воеводы — и князья, происходившие с одной из отдаленных от государственного центра земель ВКЛ, которую совсем недавно удалось подчинить. Это заставляет согласиться с мнением, что заговор 1440 г. был превентивной реакцией вельмож ВКЛ на грозящие им репрессии со стороны Сигизмунда Кейстутовича. Другое дело, что могло стать причиной этих репрессий. Думается, отнюдь не отношения с Тевтонским орденом или Польшей. Об этом уже говорилось выше, здесь же уместно напомнить, что соответствующие переговоры велись несколькими месяцами ранее, и странно, что за эти несколько месяцев заговорщики не выработали плана действий.

Скорее, речь шла об обстоятельствах начала 1440 г., которые могли и не отразиться в дошедших до нас источниках, поэтому всякие предположения на этот счет носят спекулятивный, умозрительный характер.