Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Возможные репрессии Сигизмунда против его приближенных можно связать еще с одним событием, хронологически куда более близким к его убийству. 14 марта 1440 г. верховный маршал Ордена передавал великому магистру новости от явившегося к нему накануне слуги (кнехта) Поппе фон Кокерица — одного из ливонских рыцарей, содержавшихся в плену в Литве[2135]. По его словам, другой ливонский пленник, содержавшийся в Троках, по имени Донин, после безуспешных попыток добиться аудиенции у великого князя тайно уехал в Ливонию. Это произошло 23 февраля, и некоторые из придворных Сигизмунда Кейстутовича знают об этом, однако никто из них не смеет доложить правителю о произошедшем. Возможно, что в течение ближайших дней этот инцидент вылился в конфликт великого князя с частью его окружения (тем более что в заговоре участвовал трокский воевода Петр Лелюш, в ведении которого находились пленные, содержавшиеся в Троках). В том же источнике говорится о многочисленных поляках, которые находятся у великого князя и требуют выплатить огромную сумму в 100 тыс. коп грошей — по-видимому, за услуги польских наемников, помогавших Сигизмунду в войне со Свидригайлом. Это также могло спровоцировать конфликт.

События в Литве после убийства Сигизмунда Кейстутовича стали результатом действия разных группировок вельмож: на их существование указывают не только прямые свидетельства источников, но и общий ход событий. Он показывает, что у заговорщиков не было плана, согласованного со всеми остальными вельможами. По сообщению «Хроники Быховца», один из заговорщиков, трокский воевода Петр Лелюш занял большой (нижний, полуостровной) замок в Троках, а в малом (верхнем, островном) замке обосновался князь Михаил Сигизмундович; тем временем виленский воевода Довгирд держал оба столичных замка для Свидригайла, но верхний замок удалось занять пану Нарбуту, который поддерживал князя Михаила[2136]. Это соотношение сил в целом подтверждают другие источники: во-первых, известен документ, выданный Михаилом 5 апреля 1440 г. в Троках[2137]; во-вторых, Длугош упоминает о Михаиле Голигине, продолжавшем держать верхний трокский замок для князя Михаила уже после провозглашения Казимира великим князем 29 июня 1440 г., и об Иване Чарторыйском, который передал нижний замок в Троках Казимиру лишь после получения гарантий от поляков, сопровождавших Казимира, и прощения — от него самого[2138].

И Чарторыйский, и Лелюш были сторонниками Свидригайла. Таким образом, даже главные замки страны в Вильне и Троках контролировались заговорщиками лишь отчасти.

Достаточно сильными были позиции другой группировки — сторонников Михаила Сигизмундовича. Из переписки орденских сановников известно, что наладить связь с Михаилом пытался жомойтский староста Контовт[2139]; возможно, по этой причине Длугош приписывает симпатии к Михаилу жомойтам вообще[2140], хотя картина была более сложной (подробнее см. ниже). По словам того же краковского каноника, к этой группировке принадлежали: берестейский наместник Петр-Начко Гинвилович (у Длугоша — «Онач»), не впустивший Казимира в Берестье в 1440 г.[2141], и Михаил Голигинович, обосновавшийся в островном замке в Троках[2142]. «Хроника Быховца» добавляет к ним польского (мазовецкого) шляхтича Ежи Насуту — старосту Дорогичина и Мельника, и Нарбута, занявшего верхний виленский замок для Михаила[2143]. Из акта тех дней известно, что Михаилу подчинялся Слонимский наместник, некий Гаштольд[2144] (не путать с Яном Гаштольдом). Эта группировка контролировала земли на западе государства: по сведениям Длугоша, в нее входили Берестье, Городно, Лида и некие другие крепости, поэтому их ворота были закрыты для Казимира Ягеллона, который прибыл в Литву как наместник Владислава III[2145]. Упоминание о Слониме заставляет думать, что Михаилу были подконтрольны также Каменец и Волковыск, в административном отношении, вероятно, подчинявшиеся Берестью[2146]. Таким образом, сыну убитого Сигизмунда подчинялись земли трокской «вотчины» Кейстутовичей на пограничье Литовской земли и Руси в значении XV в. со смешанным этническим составом населения (Длугош пишет о «многих литовцах и русинах»[2147]).