Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Полагаю, что эти меры объясняют появление еще одного документа, введенного в научный оборот совсем недавно, — привилея Новогородской земле, выданного 22 июля 1440 г.[2172] Новогородская земля соседствовала с регионами, которые совсем недавно подчинялись власти Михаила Сигизмундовича, и могла стать театром боевых действий в случае его выступления. Интересный момент заключается в том, что Новогородский привилей 1440 г. — это единственный областной привилей XV в., сохранившийся в подлиннике. Именно в нем впервые встречаются некоторые права и привилегии, зафиксированные общеземским привилеем 1447 г.[2173] Ряд признаков указывает на то, что это не подтверждение более ранних прав, которые были закреплены за жителями Новогородской земли, а введение новых. Во-первых, нет никакой общей ссылки на более раннюю практику или документы аналогичного содержания[2174]. Во-вторых, часть положений представляет собой развитие норм, впервые введенных в ВКЛ привилеем 1434 г. В отличие от последнего, закрепляющего сословные привилегии князей и бояр и подтверждающего пожалования церкви (вероятно, и католической, и православной), новогородский привилей 1440 г. адресован более широкому кругу получателей — «духовным, и князем, и паном, и бояром, и земляном, и местчаном и всемоу поспольствоу земли Новгородское». В правовых нормах данного документа можно выделить несколько слоев, отражающих нововведения разного времени. Наиболее архаичными выглядят заключительные статьи (ст. 10–19): они, как правило, находят дословное или почти дословное соответствие в древнейшей части Полоцкого и Витебского привилеев, которую Я. Якубовский возвел к привилеям Витовта конца XIV в. Они, во-первых, устанавливают порядок отправления правосудия (ст. 11, 13, 14, 16, 17, 18), во-вторых, фиксируют права «местичей» Новогородской земли по отношению к представителю великокняжеской власти: воевода может судить их только при участии других «местичей» (ст. 10), ему запрещается «оуступатися» в городские торговые пошлины (ст. 15), «местичей» нельзя привлекать к предоставлению подвод (ст. 19). Следующий слой — это нормы, зафиксированные в земском привилее 1434 г.: обязательство не наказывать без суда (ст. 1), подтверждение прав на вотчины и пожалования Витовта с правом свободного отчуждения при докладе великому князю или его наместнику (ст. 4), право вдов владеть имением первого мужа до повторного брака (ст. 5), освобождение частновладельческих «людей» от повинностей в пользу государственной власти (ст. 6). В данном случае эти нормы развиты и дополнены до того вида, в котором они фигурируют в земском привилее 1447 г. и привилеях для отдельных земель ВКЛ второй половины XV в. Например, в 4-й статье появляется ссылка на нормы владения собственностью «оу королевстве Полском», в 6-й речь идет об освобождении не только от дякла, но и от других натуральных и денежных повинностей — серебщизны, давания подвод и т. д. В отдельную статью (9) выделено обещание «держати сполъна и боронити» пожалования церквям и их иммунитетные права. По всей видимости, здесь имеется в виду и католическая, и православная церковь. Наконец, в привилее Новогородской земле зафиксирован ряд нововведений. Во-первых, господарь обещает наказывать только того, кто совершил преступление, а не его родственников (ст. 2). Во-вторых, князьям, панам и боярам разрешается выезжать за границу (за исключением неприятельских земель) «на службоу или по рытерствоу своем для полепшенья» при условии продолжения исправной службы с их имений (ст. З)[2175]. В-третьих, важным было обещание не давать детских (судебных исполнителей) «на князскии люди и на паньскии», которое фиксировало возросшую степень иммунизации владений князей и панов. В-четвертых, Казимир обещает не раздавать должностей и земель чужеземцам (ст. 8). Как видим, привилей адресован широким кругам политически активного населения, в нем зафиксированы пределы вмешательства верховной власти в их дела — имущественные, торговые и т. д.

В первые годы правления Казимира Ягеллона различные пожалования были даны широкому кругу лиц в разных землях ВКЛ. Так, подтверждение магдебургского права получили Вильна и Ковно; в Троках, по-видимому, оно было введено впервые; виленским купцам было подтверждено право беспошлинной торговли на всей территории ВКЛ[2176]. В «книге данин Казимира» сохранились регесты пожалований для бояр практически всех регионов ВКЛ. Документы, посвященные Полоцку, заставляют думать, что первостепенное внимание литовские паны уделяли местной общественной верхушке: сохранились данные о пожалованиях Корсакам (наиболее влиятельному и богатому роду полоцких бояр)[2177] и Ивану Булавину — полоцкому «местичу», торговавшему с Данцигом[2178].