Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Какие мотивы руководили литовскими панами, пошедшими на восстановление Киевского княжества? Иногда в этой связи отмечается, что могли сыграть свою роль родственные связи Олельки с Яном Гаштольдом — одним из наиболее влиятельных литовских панов: женой сына Олельки Семена была дочь Гаштольда Мария[2192]. Точная дата этого брака неизвестна, но можно установить terminus ante quem, важный для данной темы. Семен Олелькович родился в 1420 г., следовательно, жениться он мог не ранее середины 30-х годов. Но примерно в это время (в 1434 г. или позднее) Олелько попал в немилость Сигизмунда Кейстутовича. Об этом сообщается в «Хронике Быховца», где также говорится, что в заточении оказался не только Олелько, но и его жена с сыновьями Семеном и Михаилом. Факт опалы Олельки подтверждается его исчезновением из окружения Сигизмунда Кейстутовича, а также тем, что в распоряжении великокняжеского сына Михаила оказался Слуцк, принадлежавший Олельке. Поэтому есть основания доверять и сообщению о заточении семьи этого князя (тем более что «Хроника Быховца» была создана при непосредственном участии внука Яна Гаштольда Ольбрахта). Если бы брак между сыном Олельки и дочерью Гаштольда был заключен в середине 30-х годов, то литовский боярин, неоднократно бывавший доверенным лицом великого князя[2193], защитил бы своего зятя (а то и всю его семью) если не от опалы, то от заточения. Это дает основания полагать, что данный брак был заключен уже после «реабилитации» Олельки, не ранее 1440 г. Поэтому думаю, что существенную роль сыграли, во-первых, настроения киевской знати, во-вторых, стремление переложить на плечи Олельки заботу об обороне Киевской земли от внешних врагов (на тот момент ими могли стать и татары, и Михаил Сигизмундович, и Свидригайло).

В ближайшие месяцы и годы после убийства Сигизмунда Кейстутовича коллизии в ВКЛ не ограничивались соперничеством нескольких претендентов на престол. Наряду с этим бурные события разыгрались в периферийных регионах — в Смоленске, на Подляшье, в Жомойти и на Волыни. В литературе эти события принято рассматривать вместе, в едином комплексе. Это оправдано хронологически, но если говорить об их причинах, то следует различать, с одной стороны, восстание в Смоленске и занятие Подляшья Болеславом IV Мазовецким, ставшие непосредственными последствиями убийства Сигизмунда, с другой — попытки Жомойти и Волыни отложиться от ВКЛ, которые были вызваны вмешательством Казимира и его окружения в их жизнь. Поэтому здесь уместно напомнить хронологию данных событий и резюмировать главные выводы посвященных им работ.

Наиболее ранним стало восстание в Смоленске (учитывая, что оно началось спустя десять дней после убийства Сигизмунда — 30 марта, а Болеслав IV должен был не только узнать о произошедшем в Троках, но и собрать войска, что также требовало времени). Здесь восстали ремесленники, не принадлежавшие к состоятельным верхам городского населения, — «черные люди»; при этом смоленские бояре сохранили верность ВКЛ и отправились в Литовскую землю, даже несмотря на то, что престол в это время пустовал. Определенного плана у восставших не было, однако из их действий ясно, что просить о чем-либо великокняжескую власть они не собирались, а намеревались воспользоваться отсутствием великого князя. Судя по всему, первоначально была предпринята попытка отложиться от ВКЛ. «Воеводой» восставших стал князь Андрей Дорогобужский из тверской ветви Рюриковичей, располагавший владениями на территории Смоленской земли. Спустя некоторое время, уже после вокняжения Казимира, в Смоленске появился Юрий Лугвеневич, недавно получивший «отчину» — Мстиславское княжество. Он попытался превратить Смоленск в базу реализации своих амбициозных планов (возможно, нацеленных на Вильну и Троки) и «засел» Полоцк и Витебск. Лишь к концу 1440 г. Казимиру удалось со второй попытки взять город. Была проведена конфискация имущества восставших и несколько раздач, а спустя несколько лет, в мае-июне 1447 г., Смоленская земля получила от Казимира привилей[2194].