Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Таким образом, конец 1430 и первая половина 1431 г. стали для нового великого князя временем активного формирования антипольской коалиции, основная роль в которой отводилась Тевтонскому ордену. Неподготовленность Свидригайла к начавшейся вскоре Луцкой войне говорит о том, что делам внутри государства он уделял значительно меньше внимания, чем внешней политике, фактически перекладывая их на плечи местного общества. Что же касается его внутренней политики, то имеются некоторые данные о личном составе его окружения[766]. Изменения в правящей элите ВКЛ были крайне незначительными. В него по-прежнему входили князья из династии Гедиминовичей — Сигизмунд Кейстутович, Олелько и Иван Владимировичи, Федор и Иван Корибутовичи, а также Гольшанские (братья Михаил и Семен) и Друцкие. В числе гарантов соглашения с Польшей от 29 ноября 1430 г. появляется Заславский князь Юрий Михайлович — внук Явнутия Гедиминовича, занимавшего виленский престол недолгое время после смерти своего отца. Наиболее влиятельную группу по-прежнему составляли члены тех же литовских боярских родов, что и раньше, при Витовте. Особенно очевидным этот факт становится при сравнении этих списков свидетелей с перечнем тех, кто представлял ВКЛ при заключении польско-литовско-орденского договора в 1422 г.[767] Конечно, в период между 1422 и 1431 гг. в административной системе ВКЛ произошли некоторые перемещения, но их нельзя полностью относить на счет Свидригайла. Подольский наместник Георгий Гедигольд стал виленским воеводой в 1423 г., после смерти своего брата Альберта Монивида, занимавшего этот пост. Витебским воеводой стал князь Василий Красный (Друцкий), а Румбольд сохранил за собой лишь должность земского маршалка. Ходко Юрьевич после 1422 г. перестал быть полоцким наместником, а Петраш Монтигирдович, прежде бывший дворным маршал-ком, еще при жизни Витовта стал новогородским наместником; должность дворного маршалка (каковых в тогдашней Литве обычно было несколько[768]) занял Ивашка (Ян) Гаштольд — прежний староста Дорсунишек. Традиционно высокое место в общественно-политической иерархии ВКЛ занимали католические епископы — Матвей Виленский, Николай Жомойтский и Андрей Луцкий. Конечно, были в окружении нового великого князя и те, кто был ему знаком по предшествующему периоду его деятельности. Можно думать, что таким человеком был Рагоза. Вместе с тем то обстоятельство, что он упоминается в окружении Свидригайла лишь несколько раз в 1431–1432 гг., склоняет к мысли о том, что говорить о его принадлежности к правящей элите неправомерно. Мне представляется, что он был великокняжеским фаворитом, «милостником», сошедшим с широкой политической сцены после свержения Свидригайла. Облик же правящей элиты по-прежнему определяли ее традиционные представители, которых новый правитель «унаследовал» от своего предшественника.

Глава 1.5.Луцкая война

Конфликт между Польшей и Великим княжеством Литовским, разгоревшийся с новой силой с момента вокняжения Свидригайла в Вильне, в конце июня 1431 г. вылился в войну двух государств. Польской атаке подверглась Волынь, где основным препятствием на пути поляков стал Луцкий замок, поэтому польско-литовская война 1431 г. в историографии получила название Луцкой. Ход этой войны достаточно хорошо освещен источниками. Обычно исследователи основывают свои выводы на труде Яна Длугоша: он легко доступен и содержит множество уникальных известий. Считается, что в основе его рассказа лежит какой-то дневник военного похода — возможно, записки холмского епископа Яна Бискупца, который во время Луцкой войны находился в польском военном лагере[769]. Сведения Длугоша удачно дополняет, а местами и уточняет переписка Свидригайла с орденским руководством, сохранившаяся в архиве великого магистра. Она позволяет оценить участие правящих кругов ВКЛ в вооруженном конфликте с Польшей, в то время как краковский каноник видит события из королевского военного лагеря на Волыни.