Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

По сведениям Длугоша, подготовка Польши к крупномасштабной военной акции, направленной на завоевание Луцка, началась в первой половине апреля 1431 г. В это время Владислав Ягайло, находившийся в Кракове, отдал приказ всем землям своего королевства готовиться к войне[770]. Военные действия начались во второй половине июня: 25 июня Свидригайло сообщал  Русдорфу, что польские войска с трех сторон приблизились к замкам ВКЛ и после ожесточенного сражения с гарнизоном взяли и разграбили Городельский замок. Об этом говорится в записке, приложенной в качестве постскриптума к письму, которое посвящено совершенно другому вопросу[771]. Таким образом, Свидригайло узнал об этом в тот же день. Это заставляет критически оценить информацию Длугоша, который относил приказ короля выступать в поход к 24 июня (день св. Иоанна Крестителя). Длугош представляет дело таким образом, будто в этот день Ягайло из Перемышля отправил послов в Краков, чтобы они готовили пушки, стрелы и военное снаряжение (res bellicas) для похода на Луцк[772]. Но если польское войско взяло Городло не позже 25 июня (а скорее всего, несколько раньше), то соответствующий приказ оно должно было получить еще ранее. Следовательно, можно сделать вывод: когда Ягайло отправлял войска на Волынь, он еще не знал о заключении союзного договора между ВКЛ и Орденом (иногда в этом усматривают если не причину, то повод к войне). Обращение к неопубликованному источнику позволяет также отвергнуть мнение А. Левицкого, утверждавшего, что польские войска приблизились к литовской границе тремя колоннами, первая из которых двигалась на Городло, вторая — на Збараж; вслед за ними, по мнению историка, шла третья колонна, в которой находился Ягайло с главными силами[773]. Скорее имела место атака с трех сторон: польские войска подошли к границе ВКЛ с севера из Холмской земли, с запада через Красностав и Кросничин, а силы союзных им мазовецких князей — из принадлежавшей им Белзской земли[774]. Мазовецкие князья, находившиеся в ленной зависимости от Польского королевства, активно использовали принадлежавшие им земли исторической Волыни как земельный фонд для раздачи пожалований мазовецкой (польской по происхождению) шляхте, перестав признавать права собственности местных бояр на их вотчины[775]. Вероятно, по этой причине власти Мазовии проявляли особый интерес к получению новых пограничных волынских земель.

Свидригайло на первых порах не придал особого значения взятию Городла. Это и неудивительно, поскольку война ему объявлена не была. Даже в письме Русдорфу от 25 июня взятие замка приводилось как пример вероломства поляков, нарушающих мир, и не влекло за собой просьб о помощи. Ситуация изменилась, когда великий князь получил более обстоятельные известия о событиях в своих южнорусских владениях. Лишь поздно ночью 3 июля 1431 г. он написал великому магистру и верховному маршалу с просьбой о помощи. Вечером этого дня к литовскому князю с Волыни прибыл гонец с письмами, в которых говорилось о действиях польских войск. Из них Свидригайло узнал, что в польском войске имеется артиллерия (пушки), а это косвенно свидетельствовало о его размерах и целях (осада крепостей и полевые сражения, а не просто разорение территории). Тем не менее, Свидригайло надеялся на мирный исход новой вспышки конфликта: он писал, что мобилизация орденских войск может остановить поляков, а если нет — тогда придется на них напасть[776]. 11 июля 1431 г. письмо с просьбой о помощи направили великому магистру литовские вельможи[777]. Они сообщили о том, что поляки разграбили Городло и осадили Владимир (один из главных административных и военных центров Волыни, находящийся к западу от главного ее центра — Луцка) без объявления войны, «как злые люди… вопреки принятому христианскому и рыцарскому обычаю»[778]. Авторы письма просили о военной помощи[779] и отправили в Орден Сигизмунда Рота с верительной грамотой. К сожалению, в копии этого послания, которая сохранилась в орденском сборнике документов об отношениях с ВКЛ и Польшей, имена его отправителей отсутствуют; в его начале говорится о «князьях и панах (herren) Литовской и Русской земли», а в конце указано, что письмо было скреплено тремя прикладными печатями. Скорее всего, эти печати принадлежали кому-то из гарантов Христмемельского договора, а учитывая, что местом составления документа названа «пуща при Слуцке», можно предположить, что одним из его отправителей был князь Олелько Владимирович, которому принадлежал Слуцк[780]. В любом случае речь не шла о волынских князьях и боярах, которые в этот момент защищали свои владения от польского вторжения.