Настоящие монстры. Путь к убийству и его последствия

Патологоанатом насчитал несколько ударов молотком и двадцать девять ударов колющим предметом: двадцать один в живот и грудь, шесть в правую ногу и три во влагалище. Последние были нанесены точно в одну и ту же рану. Череп был полностью раздроблен.

Снова полиция столкнулась с отклонением Потрошителя от привычного сценария: он второй раз кряду убил не проститутку. Это вызвало еще большую тревогу у полицейских. И не напрасно. На допросах Сатклифф рассказывал, что к тому моменту ему было уже все равно: «У меня было такое настроение. Ни одна женщина не была в безопасности, пока я находился в таком состоянии духа. Я прибыл в Сэвил-парк, не имея ни малейшего представления о том, что буду там делать. Я увидел девушку, одетую в юбку длиной три четверти и жакет, и догнал ее через пару минут. Тогда уже понял, что она не проститутка. Но мне было все равно, я просто хотел убить женщину. Я спросил ее, далеко ли она направляется, и она ответила, что идет домой от своей бабушки. Мы приближались к открытому месту, и она сказала, что обычно срезает путь через поле. „В наши дни непонятно, кому можно доверять“[94], – сказал я ей. И вот я, иду с молотком и отверткой в кармане, готовый совершить неизбежное».

Это убийство стало одним из самых шокирующих своей жестокостью. Но запомнилось не только этим. В его расследовании была допущена большая ошибка, которая привела к пустой растрате драгоценного времени. Дело в том, что патологоанатом нашел в ранах Джозефины частицы минерального масла, которое используется в автомобилях. Похожие частицы были обнаружены на письмах, отправленных из Сандерленда. После этого скепсис по поводу писем развеялся, и они стали главными уликами в деле. Команда из четырех детективов была направлена в Сандерленд, а полиция на пресс-конференции отчиталась в важном прорыве в деле. В действительности же они жестоко ошибались, но на тот момент узнать это было невозможно. А группа расследования хваталась за любую соломинку. Снова были проверены все компании, которые могли в дни нападений направлять своих сотрудников в Сандерленд.

Далее ложные зацепки и улики стали нарастать как снежный ком. Спустя два месяца безрезультатных поисков и проверок Олдфилду пришло новое письмо от убийцы. На этот раз в конверте лежала аудиокассета. В записи мужчина с явно выраженным акцентом «джорди»[95] насмехался над сотрудниками полиции: «Я Джек. Я вижу, вам все еще не удается меня поймать. Я испытываю к тебе величайшее уважение, Джордж, но, господи, сейчас вы ничуть не ближе ко мне, чем четыре года назад, когда я начинал. Я думаю, твои парни подводят тебя, Джордж. От них не так много пользы, не так ли?»

Под конец записи на пленке заиграла песня Эндрю Голда «Thank You for Being a Friend». Пленка разошлась по спецслужбам и в том числе попала в ФБР. Роберт Ресслер, один из первых и самых опытных профайлеров, услышав запись, сразу определил, что ее сделал мистификатор. Он точно знал, что это был совершенно другой человек, о чем сразу сообщил коллегам из Западного Йоркшира.

Однако эта важнейшая информация не только не была проверена, но ее попросту проигнорировали и продолжили разрабатывать версию с ньюкаслским акцентом. В Каслтаун была отправлена огромная группа детективов. Штаб в Сандерленде увеличили с нескольких человек до сотни. Были допрошены сорок тысяч мужчин, говорящих с акцентом «джорди».

Одновременно с этим полиция долго не решалась делиться информацией с общественностью. В результате люди узнали все из газет, и поднялась настоящая буря. Полиция, стремясь сгладить эту ситуацию, опубликовала запись и призвала народ к сотрудничеству. Это была колоссальная ошибка. Двадцать девятого июня 1976 года в Западном Йоркшире взорвалась информационная «атомная бомба».

В кратчайшие сроки были созданы телефонные горячие линии. Повсюду разместили пять тысяч рекламных щитов и напечатали объявления более чем в трех сотнях газет. На эту кампанию затратили один миллион фунтов.

Конечно же, результат от таких мероприятий был соответствующий: к концу второго дня перегруженные сотрудники полиции получили более одной тысячи звонков. За все время их количество составило порядка пятидесяти тысяч. И все эти меры были абсолютно безрезультатны.