Настоящие монстры. Путь к убийству и его последствия

Более того, Олдфилду и его команде несколько раз указывали на то, что они гоняются за притворщиком. Олив Смолт, выжившая после нападения 1975 года, давая интервью местной газете, говорила, что у преступника не было акцента. Она настаивала на том, что он местный, но полицейские игнорировали и ее. Вскоре к ней присоединились и другие выжившие жертвы. Но лавину дезинформации, подпитанную миллионным бюджетом и стремлением быстрее разобраться со скандальным делом, невозможно было остановить. Дошло до того, что все подозреваемые, подходящие под описание, но без акцента «джорди», были исключены. Об этом гласило официальное предписание от 1979 года, разосланное отделом по расследованию убийств Западного Йоркшира. На полицию оказывалось такое давление, что Джордж Олдфилд за короткий период перенес три сердечных приступа и в конце июля выбыл из расследования.

А потом случилось то, чего и следовало ожидать. Оглянувшись назад, несложно понять, что письма и запись действительно были не от Сатклиффа. Того мужчину поймают только двадцать пять лет спустя. А пока Питер наверняка безостановочно благодарил судьбу за такого помощника. Последив за расследованием до осени, он понял, что оно ушло очень далеко от него. А значит, пора было открывать новый «охотничий» сезон.

Двадцатилетняя Барбара Джанин Лич была студенткой Бредфордского университета и жила с друзьями-однокурсниками в доме прямо напротив учебного заведения. Она была открытой и общительной, как и большинство студентов, поэтому нередко их шумная компания из пяти человек захаживала в бар Mannville Arms, располагавшийся всего в одной минуте от университета вдоль Грэйт-Хортон-роуд.

В ночь с первого на второе сентября Барбара и пятеро ее друзей весело проводили время в уютном заведении. Они засиделись до закрытия в одиннадцать вечера, а потом задержались, чтобы помочь хозяину с уборкой и еще немного выпить и поболтать. Примерно без пятнадцати час ночи они вышли и направились вдоль Грэйт-Хортон-роуд в сторону университета. На перекрестке с Гров-Террас, где располагался их дом, Барбара решила прогуляться еще немного и предложила одному из друзей, Полу Смиту, присоединиться к ней. Начинался дождь, и парень отказался, но согласился не ложиться спать, пока она не вернется, чтобы запустить ее в дом – своего ключа у Барбары не было.

Группа молодых людей отделилась от девушки, и она пошла в одиночестве дальше по Грэйт-Хортон-роуд. Спустя час Барбара так и не появилась дома, поэтому Пол решил, что она просто пошла в другой паб или присоединилась к какой-нибудь другой студенческой вечеринке, которые не были редкостью в прилегающем к университету районе. Он пошел спать, а в это время недалеко от их дома Питер Сатклифф кромсал безжизненное тело его подруги.

Все то время, пока студенты были в баре, из темного угла за ними следили глаза хищника. Сатклифф не мог оторвать взгляд от Барбары и терпеливо ждал. Он покорно вышел, когда хозяин объявил о закрытии бара, но остался сидеть в машине, припаркованной рядом. Когда молодые люди вышли, он медленно поехал за ними, выжидая подходящего момента. По чудовищному стечению обстоятельств, девушка, которая в больном сознании маньяка была уже обречена, осталась совсем одна и, пройдя всего около двухсот пятидесяти метров по улице, получила такой сильный удар молотком по голове, что мгновенно умерла. Затем ее тело подверглось тому же отвратительному ритуалу, что и все остальные. Затем оно было выброшено, словно мусор. Единственное, чем убийца «удостоил» девушку, был старый грязный ковер, которым он накрыл обнаженное тело Барбары. Но, конечно, не ради нее, а ради собственной безопасности.

Утром второго сентября Пол Смит проснулся и вышел в общую гостиную, но не увидел там Барбару. Он поискал ее по дому, спросил соседей, но никто ее не видел. Похоже было на то, что она вчера не вернулась. Трудно представить, что тогда подумал Пол, но это было лишь малой долей того чувства вины, которое захлестнуло его, когда полиция во второй половине дня нашла тело девушки.

Патологоанатом однозначно идентифицировал убийство как дело рук Йоркширского потрошителя и заявил, что раны на животе и груди были нанесены тем же колюще-режущим предметом, что и при убийстве Джозефины Уитакер пятью месяцами ранее.

Этот эпизод в очередной раз показал полицейским, насколько провальным был их подход. Но они продолжали включать северо-восточный акцент в критически важные характеристики. Таким образом, в документе, который предписывал отсекать неподходящих подозреваемых, были указаны: возраст от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет, цвет кожи, размер обуви, группа крови и, конечно же, вездесущий акцент «джорди». Этот документ был распространен тринадцатого сентября. И, как нетрудно понять, был не только полезен, так как действительно содержал приметы Сатклиффа, но и вреден, потому что даже допрашивая его прямо в этот же день и признавая сходство с остальными пунктами, оперативникам пришлось его исключить, потому что того требовал приказ.