Национальная идея и адмирал Колчак

В целом социальная среда для антибольшевистского движения на Востоке России была наиболее благоприятна, несмотря на сосредоточение на Юге военной, политической, деловой и интеллектуальной элиты. Это объяснялось и относительной зажиточностью сибирского крестьянства (в отсутствие за Уралом помещиков), и малочисленностью пролетариата – кроме Урала, где он был тесно связан с деревней и мало подвергся влиянию большевиков. Кроме того, на Востоке раньше начал формироваться аппарат гражданского управления – в июне—июле 1918 г., в то время как на Юге – поздней осенью 1918 г., и то формирование его так и не было закончено, поскольку тыл Деникина вначале стремительно расширялся, а в дальнейшем так же стремительно сужался. Это признавало и находившееся на Юге руководство Национального центра: «Армия адмирала Колчака, зародившаяся на крепкой почве Сибири, среди однородного по составу и здорового по духу сибирского населения… поставлена в лучшие условия борьбы, чем армия Юга, стесненная в своем движении местными сепаратистскими течениями».^[785] Борьба белых армий Юга осложнялась не только украинским и отчасти кубанским сепаратизмом, но и гораздо более сильной социальной поляризацией населения – и, прежде всего, антагонизмом крестьян и бывших помещиков.

Период колчаковской диктатуры стал временем наибольшего политического влияния кадетов – как административного (в составе правительства), так и идейного. Можно согласиться с Н. В. Устряловым: «Кадетская среда… служила основой власти Колчака. Хотя омские министры не были членами партии кадетов, по существу они были кадетами; кадетскими были их идеология и программа правительства… Новгородцев был прав, когда характеризовал нашу Гражданскую войну как войну между большевиками и кадетами».^[786] Впервые в своей истории (исключая короткий период 1-го кабинета Временного правительства князя Г. Е. Львова в марте—мае 1917 г.) эта партия заняла фактически положение правящей. Омск на данном этапе оставался столицей антибольшевистского государственного образования от Поволжья до Тихого океана (как и кадетской партии на этой территории). Тем очевиднее проявленная ею в столь благоприятных условиях слабость организационной работы. Этому содействовало и углубление раскола среди кадетов, левая часть которых (хоть и малочисленная) не поддержала созданного партией блока и практически отошла от работы, частично перейдя в глухую оппозицию. Вместо того чтобы служить связующим звеном между партией и правым флангом социалистов (в лице Трудовой народно-социалистической партии, левого крыла Союза возрождения России, умеренных областников, меньшевиков-«плехановцев» и эсеров-«воленародовцев»), они на практике сеяли рознь. В итоге, как показывает деятельность Омского блока и противостоявшего ему Демократического союза, задачу организационной консолидации антибольшевистских сил кадетам до конца решить не удалось.

Глава 11. Либеральный консерватизм на службе диктатуре

Колчаковский переворот означал приход либеральных консерваторов к власти. Поэтому применительно к данному времени уместно рассмотреть их идеологию и практическую деятельность по ее реализации в комплексе.

В ночь на 18 ноября 1918 г. подготовленный при участии кадетов военный переворот в Омске свершился. Социалистические представители Директории Н. Авксентьев, В. Зензинов и А. Аргунов были арестованы. После того как левый кадет В. А. Виноградов в знак протеста сложил полномочия члена Директории, ситуация упростилась: Директория была признана фактически несуществующей. Совет министров взял власть в свои руки и постановил избрать военного диктатора.^[787] Диктатором с титулом Верховного правителя был избран адмирал А. В. Колчак. Председателем Совета министров остался занимавший эту должность при Директории беспартийный, близкий к «Потанинскому кружку» сибирский адвокат П. В. Вологодский, представлявший центристскую компромиссную фигуру и символ легитимности режима.^[788] Реакция населения на переворот была в основном благоприятной: тот же Вологодский отмечал в дневнике, что «переворот не вызвал общественного сочувствия к Директории», а его «участники прослыли за героев».^[789] Слишком многие желали установления твердой власти. В адрес Верховного правителя посыпались многочисленные приветствия от общественных организаций и отдельных граждан. На первой его встрече с представителями общественности предприниматели и кооператоры в порыве восторга кричали: «Да здравствует русский Вашингтон!» (любопытно, что этот клич первым подал бывший народник А. Сазонов, на старости лет ставший мирным кооператором и злейшим врагом большевиков).