Национальная идея и адмирал Колчак

Местами белые находили удачные пропагандистские решения. В Сибирском казачьем войске была открыта передвижная выставка фотографий и вещественных документов, демонстрировавших факты преступлений большевиков, голода и разрушений, а также наступление и победы Белой армии.^[1443] В июне 1919 г. Русское бюро печати объявило конкурс пропагандистских брошюр, листовок и прокламаций по самому широкому кругу вопросов, как то: сравнение целей и результатов деятельности красных и белых, отношение большевиков к крестьянству, рабочим, интеллигенции, церкви, мораль большевиков, их связь с немцами и изменническая роль в годы мировой войны, вызванная ими хозяйственная разруха, террор, обман населения и т. д.^[1444] Как правительственная, так и независимая либеральная печать гневно громили тыловых «злопыхателей», трусов и паникеров. Выдающимся памятником антибольшевистской пропаганды стала получившая премию на конкурсе прокламация Г. Вяткина «Что большевики обещали и что дали»^[1445] (см. приложение XIV), в сатирической форме разъяснявшая по пунктам соотношение слов и дел советской власти.

Но таких умело и грамотно составленных листовок было немного. Многие отличались примитивно погромным характером, и это отмечала либеральная пресса. Это давало большевикам лишний повод обвинять белых в реакционности.

Признавая, что сила большевиков – не только в красном терроре, но и в умелой, хорошо организованной пропаганде, «Сибирская речь» призывала отвечать достойной контрпропагандой, «удесятерить, довести до максимума возможного напряжения… агитационную работу в прифронтовой полосе», привлечь к этому делу всех журналистов.^[1446] Позже та же газета писала: «В смысле умения разлагать социалистический враг почти гениален, если к его сообразительности и настойчивости прибавить нашу собственную свободу от мысли, рассеянность и наш разброд управления».^[1447] О том же писал служащий осведотдела Западной армии прапорщик Булгаков в «Докладе о реорганизации осведомительных отделов при штабах армий» 23 июня 1919 г., указывая: «До самого последнего времени наши осведомительные отделения не обращали внимания на правильную постановку дела пропаганды и агитации… Между тем большевики с самого начала междоусобной войны очень широко развили не только агитационную, но и культурно-просветительную деятельность».^[1448]

Между тем, в Сибири осведомленность простого народа в тылу и солдатских масс на фронте о целях борьбы была на плачевно убогом уровне. 30 октября 1919 г. военный министр барон А. В. Будберг телеграфировал управделами правительства Г. К. Гинсу из Новониколаевска: «Двигаясь медленно [на] Восток, знакомлюсь [с] ужасающей неосведомленностью [о] текущих событиях населения глухих мест даже на [железнодорожной] линии. [В] большинстве городов, [на] крупных станциях газеты продаются, но не всякому по карману, [на] мелких станциях, [во] встречных эшелонах преобладающая просьба дать хоть старых газеток… Чины экспедиционных отрядов свидетельствуют, что [в] стороне от дороги неосведомленность ужасающая. Видимо, Осведверхов у нас переизбыток, но осведнизы отсутствуют»^[1449] (выделено мной – В. Х.).

Особенно плохо была информирована деревня, не получавшая газет и питавшаяся слухами. «Свободный край» в апреле 1919 г. так писал о состоянии деревни: «Газеты почти нигде не получаются. Что делается на белом свете – не знают. Живут слухами и сплетнями».^[1450] В связи с этим священник 52-го Сибирского стрелкового полка протоиерей Анастасьев, в письме в отдел печати МВД от 16 июля 1919 г. сетовавший на «большевистское настроение сельских масс», писал: «Сибирский крестьянин в массе и богат, и сыт, и земли у него вволю, и скота всякого много, деньги он давно перестал ценить и, казалось бы, что общее между сытым сибирским крестьянином и «пролетарием»-большевиком?» Причину он видел в «народной темноте» и успехах большевистской агитации, в связи с чем предлагал возобновить специально для крестьян издание «Сельского вестника».^[1451]

Не лучше обстояло дело среди солдатской массы, состоявшей в основном из крестьян. П. В. Вологодский в июле 1919 г. сетовал в своем дневнике: «В армии обнаружилось полное незнакомство с тем, что представляет из себя правительство в Омске, каковы его задачи и планы. О законах этого правительства весьма смутное представление».^[1452] 6 августа 1919 г. В. Н. Пепеляев писал вице-премьеру Г. Г. Тельбергу: «Почти вся наша агитационная работа – жалкий лепет и хождение вокруг и около».^[1453] Мешала общему делу и рознь между военным и гражданским информационными ведомствами.^[1454] Между тем, Департамент по делам печати МВД, через управляющих губерниями проверявший критические сообщения прессы, пенял на несвоевременность доставки отдельных газет даже в департамент, где все газеты ежедневно просматривались.^[1455]