Национальная идея и адмирал Колчак

Главное, и буржуазия, и кадеты уже не желали идти в коалицию с социалистами. Факты опровергают традиционные для советских историков^[615] утверждения об однозначном сближении либералов и социалистов после Октября. Дальневосточная кадетская пресса развернула активную кампанию против «Временного правительства автономной Сибири». Кадетский «Голос Приморья» писал: «Самозванцы, перебежчики, полуленинцы, примазывающиеся то к одной из борющихся сторон, то к другой, не могут рассчитывать ни на поддержку реальную, ни на уважение. Сибиряки не столь легковерны, чтобы политическим хамелеонам вверять свои судьбы. Лучше иметь дело с врагом, у которого открытое забрало, чем с лицемерным другом».^[616] Буржуазно-либеральные круги не забыли, как еще недавно правительство Дербера «рассылало во все концы Сибири свои меморандумы, в которых объявлялась война буржуазии и большевики приглашались на дружную совместную работу ко благу социализма… И если теперь они идут с протянутой рукой к тем, кому еще так недавно подставляли к лицу кулак, то нужно быть наивным ребенком, чтобы верить в их искренность».^[617]

Если до революции кадеты выступали союзниками областников против царского авторитаризма, то теперь их пути окончательно разошлись. «В условиях нашего политического момента, – поясняли они, – федералистские мечтания не менее вредны, чем интернациональные бредни, а идея сибирской независимости – прямая и откровенная измена русскому народу, томящемуся сейчас в неволе». И заявляли, что условиями коалиции могут быть лишь: «правительство на паритетных началах, восстановление армии с полным устранением из нее политики (т. е. с отменой всех постановлений Временного правительства 1917 г. о «демократизации армии» – В. Х.)… упразднение Советов рабочих депутатов…, перевыборы Учредительного собрания, земств и городских дум (выделено мной – В. Х.)…, автономия Сибири признается условно и лишь как переходная ступень к воссозданию государства Российского».^[618] Выделенные слова очень важны. Кадеты предвосхищали требование Колчака и Деникина: не отказываясь в принципе от идеи Учредительного собрания, они считали его (как и земско-городские организации выборов 1917 г.) избранными в обстановке народной смуты, в которой господство захватили социалистические демагоги, а потому добивались их переизбрания.

С другой стороны, показательна оговорка о временной автономии Сибири как переходной ступени к воссоединению России. В условиях укоренения советской власти в центре России состоявшаяся в феврале 1918 г. нелегальная II Сибирская конференция кадетской партии вынесла по текущему моменту резолюцию: «Единственный способ оздоровления государства – создание авторитетной власти в отдельных областях».^[619]

Наконец, сам Г. Н. Потанин – старейший и авторитетнейший сибирский областник, родоначальник и знамя всего движения, порвал с «правительством» Дербера и печатно опровергал его попытки спекулировать своим именем.^[620] Вокруг Потанина в Томске сложился подпольный кружок общественных деятелей, в своей декларации в феврале 1918 г. заявивший: «Терпеть больше нет сил… Голод, разруха, анархия. Страна предана врагу. Договоры бесчестно нарушены. Понятия о чести, о долге, об обязанностях гражданина и человека исчезли. Печать угнетена. Свобода личности, слова, мнения – пустой звук. Имущество, жизнь, свобода граждан не обеспечены. Разбои, грабежи и убийства производятся самою властью. Промышленность уничтожена. Вера поругана… Былое иго татарское ничто в сравнении с тем игом, которое угнетает страну в настоящее время… Иго людей, отрекшихся от нации, распоряжающихся страной, как самые лютые завоеватели, не может быть долее терпимо».^[621] Союзниками кадетов стало правое крыло областников, в основном – представители партии народных социалистов и близкие к ним (Г. Н. Потанин, А. В. Адрианов, П. В. Вологодский, И. И. Серебренников и др.).

До весны 1918 г. в Сибири еще продолжали параллельно органам советской власти работать земства, городские думы и управы. Их ликвидация началась по мере укрепления Советов и продолжалась (в разных регионах) с января по апрель.^[622] Кадетская пресса язвительно писала, что разгон законно избранных органов местного самоуправления прошел «почти даже без протеста со стороны тех, кто еще так недавно раздавали клятвы стоять до конца» на страже революции. Поскольку к тому времени эти органы состояли в основном из социалистов, это давало кадетам лишний повод для сарказма: «Граждане, избиравшие этих социалистов, – писала «Сибирская речь», – могут судить теперь, насколько плодотворна была их работа, насколько оправдались их громкие обещания, которые они так щедро раздавали во время выборов».^[623] В другом номере та же газета констатировала: «Социалисты еще ничему не научились, даже в наши тяжелые дни… Как ни велика демагогия российских социалистов, обещать массам больше, чем большевики, они не могут, и солдатчине, очевидно, нет пока никакого расчета изменять Ленину ради Чернова или Церетели».^[624]