Национальная идея и адмирал Колчак

В это время трезвые оценки перспектив парламента при власти большевиков были единичны. Одна из них принадлежала рупору иркутских кадетов – газете «Свободный край»: «Решительно никто не поручится за то, что и Учредительное собрание не будет разогнано бандами авантюристов и предателей». Далее следовало пророческое предсказание о том, что созыв Учредительного собрания – это «последняя попытка мирного, бескровного разрешения вопросов; если и этой попытке суждено остаться бесплодной, то в дальнейшем могут быть только такие кошмары, перед которыми померкнет все нами пережитое, и тогда в нашей несчастной стране может водвориться только одно спокойствие – спокойствие могилы».^[591]

Та же газета писала о наивности надежд на недолговечность большевистской власти: «Мы не верим, что большевистский мятеж лопнет сам собой, как мыльный пузырь, мы столь же мало верим и в социалистическое однородное министерство».^[592] Здесь имелось в виду сделанное большевикам уже после Октября предложение от эсеро-меньшевистских организаций во главе с Викжелем (профсоюзом железнодорожников) образовать коалиционное правительство с участием ведущих социалистических партий (без кадетов) вместе с большевиками. Как известно, из этих переговоров ничего не вышло: единственным маневром Совнаркома в данном направлении стало приглашение в правительство левых эсеров, пробывших в нем до подписания Брестского мира в марте 1918 г. Кадеты подвергали критике социалистов в этом вопросе за непоследовательность. Если они, писал тот же «Свободный край», признают настоящую русскую революцию «буржуазной» по своим задачам, то отсутствует логика в самом требовании «однородно социалистического» правительства. В таком случае революция неизбежно перерастет в социальную, а «социальная революция в стране экономически отсталой и невежественной неизбежно превратится в войну против культуры».^[593]

По свидетельству члена ЦК Партии народной свободы Л. А. Кроля, кадетский ЦК постановил не являться на первое заседание Учредительного собрания из предосторожности, во избежание арестов, поскольку кадеты были объявлены «партией врагов народа».^[594]

Одним из способов борьбы с большевизмом в эти месяцы были массовые политические забастовки служащих, квалифицированные большевиками как «саботаж» (это пропагандистское клише сохранялось и в советской исторической литературе). Всячески уклонялась от сотрудничества и контактов с советской властью сибирская либеральная профессура (помимо вопросов кредитования вузов). При поддержке городских дум местами забастовщикам выплачивали зарплату на 3–4 месяца вперед. Тогда-то и появился упомянутый ленинский декрет 28 ноября 1917 г., объявлявший кадетов партией «врагов народа» и по существу ставивший их вне закона. «Саботаж» интеллигенции прекратился весной 1918 г., когда иссякли денежные фонды, выделенные городскими думами на ее материальную поддержку.

После разгона Учредительного собрания большевики стали действовать в Сибири более решительно и утверждать повсеместно свое единовластие, распуская старые органы местного самоуправления. Попытку возглавить сопротивление им в рамках «автономной» Сибири сделали областники. Еще 6–12 декабря 1917 г. в Томске прошел Чрезвычайный Сибирский областной съезд. Из 182 делегатов было 93 эсера, 31 меньшевик, 11 энесов, 9 кадетов (с решающим голосом – Н. Велицкий, В. Маргойт, В. Иванов, с совещательным – С. Абрамов, А. Горохов, Д. Зверев, П. Иванов, А. Лаврский, Д. Лаппо), 3 левых эсера, 1 большевик, не считая представителей более мелких фракций и беспартийных. Из кадетов видными общественными деятелями были томский капиталист А. Горохов-сын и профессор А. Лаврский;^[595] примечательно, что почти половина кадетских делегатов были представителями буржуазии (А. Горохов, Д. Зверев, П. и В. Ивановы), что свидетельствовало о дальнейшем ее сближении с партией. Малое число кадетских избранников объяснялось тем, что они выбирались от всех общественных организаций, кроме «цензовых» (вроде военно-промышленных комитетов, бывших действительно буржуазными по своему составу). Омский военно-промышленный комитет заявил по этому поводу протест. Практическое отсутствие большевиков объяснялось тем, что они уже захватили реальную власть и не стремились продвигать своих людей в это учреждение. Томский совдеп даже призвал советских делегатов покинуть съезд как «буржуазный по своему составу и не выражающий воли народа»^[596] – притом что за вычетом малочисленных кадетов все его делегаты были социалистами!