Национальная идея и адмирал Колчак

В первые месяцы после Октября кадеты были готовы сотрудничать с областниками. Красноярская кадетская газета «Свободная Сибирь» мотивировала это так: «Если нет уже целостной России, то настал час спасти хотя бы часть государства, распавшегося и гибнущего».^[597] Но идею коалиции погубили эсеры, победившие на съезде. Накануне, 25 ноября 1917 г., ЦИК Сибирского областного союза проголосовал за допуск «цензовых» (т. е. буржуазных) элементов на съезд лишь с совещательным голосом. Протест на такое недемократичное решение (хотя и прикрытое флером демократии) заявили как представитель Торгово-промышленного съезда И. К. Окулич, так и «Сибирская жизнь» А. В. Адрианова, писавшая по этому поводу: «Бедная интеллигентными и техническими силами Сибирь под влиянием крайних левых партий устраняет от созидательной работы целые классы населения, наиболее подготовленные к этой работе»^[598] (выделено мной – В. Х.). В знак протеста Омская и Барнаульская кадетские организации бойкотировали съезд.^[599] Но большинство кадетов все же попытались использовать его как шанс против победного шествия большевизма. В первое время после Октября среди них не было единого мнения о методах борьбы с ним, преобладала растерянность. Некоторые, учитывая неудачный опыт восстаний в Омске и Иркутске, возлагали надежды на Учредительное собрание либо на постепенное изживание народом большевизма. Так, «Омский вестник» писал: «Целесообразнее этой социалистической опухоли дать свободно назревать до того момента, когда она сама собой прорвется…, нежели мучительным образом срезать несозревшую опухоль».^[600] Против такого «физиологического» подхода возражали тобольские кадеты, ссылаясь на печальный опыт Временного правительства: «Рецепт вряд ли удачный. Керенский тоже ждал и дождался». Они призывали принять участие в областном съезде и добиваться включения в будущую Сибирскую областную думу «цензовых элементов».^[601]

Но надежды оказались напрасными. В резолюции 9 декабря об организации временной сибирской власти съезд 55 голосами против 43^[602] признал необходимым ее однородный социалистический характер, т. е. без кадетов. О буржуазии нечего и говорить. Внесенная после протестов разных фракций и отдельных депутатов поправка в декларацию по текущему моменту от 12 декабря уточняла: выборная законодательная власть должна состоять «исключительно из представителей демократии, без участия цензовых элементов» (в отличие от кадетов, социалисты относили к демократическим учреждениям и Советы) – из этого списка не исключались и сами кадеты как партия, – но исполнительная власть – только с участием «всех социалистических партий (здесь и далее выделено мной – В. Х.) от народных социалистов до большевиков включительно с представительством национальностей».^[603] В ослеплении социалистической идеей эсеровское большинство съезда соглашалось великодушно примириться с большевиками, если они откажутся от своей диктатуры, но не допускало мысли о правительстве, совместном с кадетами. Социалистическая идея оставалась для них априори сверхценной. При этом, как и на I областном съезде, смешивались понятия федерации (в лозунге Российской федеративной республики) и автономии областей, против чего выступали кадеты.

В заключение съезд принял «Положение о временных органах управления Сибири» 15 декабря 1917 г.^[604] Сибирь объявлялась автономной областью России. До созыва Сибирского учредительного собрания, на которое возлагалась разработка конституции сибирской автономии, законодательная власть вручалась Сибирской областной думе под председательством эсера И. А. Якушева, исполнительная власть – Сибирскому областному совету во главе с основоположником областнического движения, знаменитым географом и этнографом Г. Н. Потаниным. Основная часть Сибоблдумы избиралась Советами, профсоюзами, кооперативами и национальными организациями; представительство буржуазии исключалось.