Национальная идея и адмирал Колчак

Помимо названных групп, союз у кадетов сложился в это время с частью кооператоров и областников. Это были те немногочисленные представители революционной демократии, которые уже в годы Первой мировой войны заняли патриотические позиции, отвергнув интернациональные лозунги Циммервальдской и Кинтальской конференций, затем быстро разочаровались в бессилии правительства Керенского, а некоторые, по свидетельству И. И. Серебренникова,^[652] втайне сочувствовали Корниловскому выступлению. Настроения этих кругов, их изменившееся отношение к демократии в этот период характеризуют записки самого Серебренникова: «Была ли в России демократия вообще, способная постоять за народоправство? Где была эта демократия, когда в январе 1918 г. совершился разгон всероссийского Учредительного собрания в Петрограде? Где была эта демократия в Сибири, когда большевики разгоняли Сибирскую областную думу? Почему ультрадемократическому правительству Комуча в Самаре не удалось создать крепкую и действительно народную армию, которая смогла бы не только отстоять Казань от напора большевиков, но и двинуться далее на Москву?»^[653]

Влияние кадетов в этот период неуклонно растет и затрагивает даже верхушку сибирского крестьянства. Всесибирский крестьянский съезд в июле 1918 г. бурными аплодисментами встретил В. А. Жардецкого, ему даже дали 40 минут на выступление, вместо положенных регламентом 20-ти, такой интерес вызвала его речь. Талантливый оратор, Жардецкий заявил: «Большевики владеют печатным станком. Миллиарды кредиток бросаются в обращение. Сбережения крестьянства аннулируются этим. Вы ограблены. Наш рубль стоил полтинник, 40 копеек. Теперь за него дают гривенник, а скоро будут давать за него по шее (Смех, аплодисменты). …Спастись можно при условии возможности сбросить с шеи народа мертвую петлю, накинутую Германией. Если опять будем воевать с оговоркой – это смерть. Воевать «постольку-поскольку» – быть рабами Германии!.. Нам нужна всероссийская власть… Если же проспимся, не соберемся с силами, – будут немцы в Сибири. А когда будут немцы, то смешно будет говорить о каких-то избирательных правах, о каких-то партиях. Будут только виселицы и расстрелы».^[654] Как видим, в своей пропаганде кадеты упирали на связь большевиков с Германией.

Между тем, Сибирское правительство, при всей своей умеренности, своими компромиссами и отсутствием внутреннего единства переставало удовлетворять деловые и либеральные круги. В сентябре 1918 г. кадеты развернули кампанию с требованием отставки наиболее «левых» министров – Вс. Крутовского, Г. Патушинского, М. Шатилова и даже (хотя и не столь активно) премьера П. В. Вологодского,^[655] считая его недостаточно сильным лидером.

В статье «Пределы соглашательства» об условиях коалиции с социалистами «Сибирская речь» указывала, что развал государства и армии и позорный Брестский мир подготовили «не один Ленин и Бронштейн, а и Чхеидзе с Церетели, и Керенский с Черновым». Не желая повторения печальных результатов коалиции 1917 г., газета заявляла социалистам: «Если хотите, идите с нами (здесь и далее выделено мной – В. Х.), но за вами, господа самарские и прочие «углубители революции», мы не пойдем! Гибель России – это ваше дело, и быть вождями ее возрождения вы не имеете права!»^[656]

Тем временем, коалиция в самом Сибирском правительстве постепенно разваливалась. В сентябре последовали отставки, с одной стороны, считавшегося «правым» военного министра А. Гришина-Алмазова, с другой стороны – социалистов Г. Патушинского, Вс. Крутовского и М. Шатилова и убийство социалиста А. Новоселова. Сибирская областная дума расценила эти события как «переворот», и в своем постановлении от 22 сентября потребовала от правительства переехать в резиденцию областной думы – Томск, распустить Административный совет (представлявший правое крыло правительства) и уволить ведущего из «правых» министров И. Михайлова.^[657] Созданная к тому времени Директория (см. ниже) поначалу не признала отставку демократов Крутовского и Шатилова, но это непризнание повисло в воздухе, лишний раз демонстрируя бессилие Директории.

Отношение кадетов к большевикам достигает пика враждебности после провозглашения красного террора в сентябре 1918 г., последовавшего за покушением Ф. Каплан на В. И. Ленина. Само покушение «Сибирская речь» комментировала так: «Смерть от раны была бы для Ленина слишком малым наказанием. Преступлениям его нет меры, и уйти от жизни без всенародного суда он не должен».^[658]