Национальная идея и адмирал Колчак

На фоне борьбы между кадетами и эсерами переживало агонию движение сибирских областников. В июне 1918 г. избранное Сибоблдумой «Временное правительство автономной Сибири» П. Я. Дербера перебралось из Харбина во Владивосток. Своими органами на местах оно объявило краевые комиссариаты в Западной Сибири, Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Но Приморский отдел кадетской партии и предпринимательские круги с самого начала отказались признать правительство Дербера.^[659] Еще раньше сибиряков они открыто выступили за идею диктатуры, заявляя: «Невероятная путаница сложившихся условий политической жизни, невозможность соглашения между отдельными классами настоятельно выдвигают вопрос о сильной единоличной власти… Это признание – величайшая скорбь для партии…, упорно отстаивающей принципы либерализма и парламентаризма», но это – «неотвратимое требование момента».^[660] В июле они признали объявившего себя «временным правителем» в Харбине управляющего КВЖД генерала Д. Л. Хорвата. В «деловой кабинет» Хорвата вошли влиятельные сибирские кадеты – бывшие депутаты Госдумы С. В. Востротин (член ЦК партии, енисейский золотопромышленник и меценат) и С. А. Таскин (забайкалец).

Для Сибири роль дерберовского «правительства» была совсем призрачной, ибо реальной властью на ее территории уже было Временное Сибирское правительство П. В. Вологодского. В отличие от «правительства» Дербера, не имевшего собственной вооруженной силы, ему подчинилась сформированная после свержения большевизма в крае Сибирская армия. Из лидеров Сибоблдумы в его состав вошел лишь Г. Б. Патушинский.

В июле 1918 г. потерявшего остатки авторитета Дербера сменил на посту руководителя «Временного правительства автономной Сибири» И. А. Лавров.^[661] Правительство не располагало ни значительной территорией (будучи признанным лишь частью Дальнего Востока), ни армией, ни реальной властью, поскольку даже на этой территории фактически распоряжались японские и американские войска.

В отношении Сибирской областной думы даже ее главный защитник во Временном Сибирском правительстве Г. Б. Патушинский признавал политическое лицо думы «скошенным влево» и предлагал исправить это введением в нее «цензовых элементов», т. е. представителей деловых кругов и кадетов, от сотрудничества с которыми областная дума отказалась еще в декабре—январе, постановив формировать «однородное социалистическое правительство от энесов до большевиков». С тех пор сами «цензовые элементы» в подавляющей массе не желали иметь с ней ничего общего. И все-таки законопроект о пополнении Сибоблдумы «цензовиками» был внесен на ее рассмотрение правительством по инициативе Патушинского в июле 1918 г.^[662]

Сами ветераны и авторитеты областнического движения во главе с Г. Н. Потаниным отмежевались от Сибоблдумы и поддерживаемого ею «правительства» Дербера—Лаврова. Разницу между ними подчеркнул и премьер Временного Сибирского правительства П. В. Вологодский. В выступлении «О задачах областничества» он писал, поясняя пределы суверенитета Сибирского правительства: «Областничество – направление не антироссийское, а направление в сторону укрепления и развития Сибири, как самоуправляющейся части единого Российского государства… Самостоятельность является вынужденной обстоятельствами, и ее следует считать средством, а не целью».^[663] Суровый приговор Сибоблдуме вынесла «Сибирская жизнь» А. В. Адрианова: «Одна за другой общественные и политические организации отходят от областной думы, оставляя в блестящем одиночестве элементы, ничего не забывшие и ничему не научившиеся (выделено мной – В. Х.), умеющие только упрямо долбить свои сектантские лозунги». Газета вопрошала: «Если дума не отражает воли населения, что пользы в том, что она кого-то и как-то «представляет»?» И, комментируя предложение о введении в думу «цензовых элементов», уверяла, что такой механический способ государственного строительства «не обещает ничего доброго – больше шансов, что отражение окажется в конце концов кривым на обе стороны».^[664] Практическая недееспособность Сибоблдумы вынуждала старейших областников делать неутешительный вывод как о неуместности возрождения Учредительного собрания, избранного в 1917 г., так и о преждевременности созыва Сибирского Учредительного собрания.^[665] Даже еще более левая омская «Заря» – ведущий орган партии народных социалистов в Сибири – подвергала Сибоблдуму постоянной критике. А видный деятель областников и Временного Сибирского правительства И. И. Серебренников отмечал, что дума «была послушным орудием партийной политики эсеров» и что в ней «больше было от совдепа, чем от парламента».^[666]

Из сибирских вузов отказался послать своих делегатов в думу Омский политехнический институт, политическое лицо которого определяли кадеты (профессора В. Л. Малеев, Г. К. Гинс, Андреев, Никифоров).^[667]