Национальная идея и адмирал Колчак

Позицию буржуазии в отношении Сибирской областной думы выразил июльский съезд представителей торговли и промышленности Сибири. Не возражая против участия в ней, они требовали равного для себя представительства с кооперативами. В резолюции съезда по вопросу автономии Сибири говорилось: «Устройство местных областных дел является задачей второстепенной по сравнению с устройством дел общегосударственных для всей России». Отсюда делался вывод о необходимости отложить данный вопрос до победы над большевиками и создания постоянной всероссийской власти. Кроме того, съезд торгово-промышленников выдвигал областной думе условие: полное невмешательство ее и всех прочих выборных органов в дела верховной власти, мотивируя это тем, что в данных условиях любое вмешательство было бы некомпетентным, «непригодным и бесполезным». В целом же резолюция находила созыв областной думы излишним.^[668]

Еще резче нападали на нее кадеты. «Сибирская речь» писала: «От недавних «углубителей революции» творческой работы на благо Сибири ждать было бы наивно».^[669] Красноярская «Свободная Сибирь» констатировала: «Сибирская областная дума не плод народовластия, а незаконное дитя эсерства от большевизма. Не эта ли дума построена по принципу множественности голосов для одних и лишения всех избирательных прав для других?»^[670]

В конце августа 1918 г. I Восточная конференция кадетской партии практически единогласно высказалась против участия в Сибирской областной думе и за ее роспуск. Считая думу «безнадежно больной», кадеты не видели перспектив даже в пополнении ее «цензовыми элементами» (единственным делегатом, голосовавшим «за», был И. А. Некрасов: хотя именно он выступал ранее на I областном съезде с критикой утопизма областников, тем не менее, он считал, что участие кадетов в думе смягчит ее крайности). Конференция выступила за доверие Временному Сибирскому правительству впредь до создания объединенного правительства всей России.^[671]

Против созыва областной думы выступали даже наиболее умеренные социалисты – народные социалисты (энесы), плехановская меньшевистская группа «Единство» и правая эсеровская группа «Воля народа». В их совместном обращении к Сибирскому правительству 12 июля 1918 г. говорилось: «И по составу своему, и по обстановке, в которой Дума организована, она не может функционировать в качестве органа, облеченного доверием и поддержкой значительных групп», а может лишь создать «двоевластие и обессилить власть Временного (Сибирского – В. Х.) правительства». Далее в заявлении указывалось, что в условиях Гражданской войны и разрухи правительство должно быть «властью самодовлеющей, независимой от чьего бы то ни было доверия или недоверия», подвергались критике сам принцип избрания областной думы без участия «цензовых элементов» и проистекавший отсюда ее односторонне «левый» партийный состав.^[672]

Падение советской власти в Чите 27 августа 1918 г. восстановило территориальное единство между Сибирью и Дальним Востоком и лишило смысла дальнейшее сосуществование на объединенной территории двух правительств. 13 сентября 1918 г. «Временное правительство автономной Сибири» официально самораспустилось.

Сама Сибирская областная дума торжественно открылась в Томске 15 августа 1918 г.^[673] В обстановке спада социалистической эйфории она заявила о восстановлении и уравнении в правах с социалистами цензовых буржуазных организаций и партии кадетов.^[674] Но политически дума уже не имела влияния. В сентябре несколько ее членов были арестованы контрразведкой.

Стремясь вернуть влияние, областная дума возбудила вопрос о переносе резиденции Сибирского правительства из Омска в Томск. Как культурная «столица» Сибири (хотя и клонившаяся к экономическому упадку, будучи обойденной Транссибирской магистралью), Томск вполне мог претендовать на это, и к такой мысли склонялись отдельные члены правительства (в частности, министр народного просвещения, бывший ректор Томского университета В. В. Сапожников). Выступая в Томском губернском земском собрании 21 октября 1918 г., член Сибоблдумы М. П. Рудаков аргументировал тем, что «Томск демократичен, культурен, Омск – мещанин и черносотенец».^[675] В ответ кадет И. А. Некрасов назвал саму областную думу «суррогатом народного представительства» (правда, земство все же поддержало Рудакова).^[676]