Нацистская оккупация и национальный вопрос

Хотя уровень карельской национальной государственности был повышен с автономной республики до союзной, во вновь образованной КФССР карелы разделили «титульность» с финнами и фактически утратили первенство, так как новой республике была принудительно навязана «финскость», в том числе государственным языком вместо карельского стал финский. В целом преобразование Карельской республики в «Карело-Финскую» было абсурдной идеей. По данным переписи 1939 г., финно-угорские народы Карелии составляли 27 % населения, причем финны – только 2 %. Не помогло увеличить этот процент и присоединение к СССР новых территорий, так как практически все финны эвакуировались оттуда в Финляндию. В итоге «финской» республика так и не стала – ни морально, ни демографически. Среди финского населения отмечались антисоветские настроения. Кроме того, в КФССР даже произошло уменьшение доли финно-угорского населения – в новые районы республики, согласно постановлению СНК СССР от 6 января 1941 г., были переселены 20 тыс. семей колхозников из других регионов СССР[415]. К 1956 г., когда КФССР была ликвидирована, доля финно-угорского населения в ней снизилась до 18–20 %.

Определенную роль в советско-финляндской войне сыграл «германский фактор». Хотя Германия объявила нейтралитет и официальная пропаганда рейха возлагала ответственность за разжигание войны на Великобританию, на деле нацистское руководство заняло антисоветскую позицию и снабжало Финляндию оружием и боеприпасами[416]. Изменение Советским Союзом тактики в войне с Финляндией (отказ от полного разгрома и советизации этого государства) было сделано руководством СССР с учетом позиций не только Великобритании и Франции, но и Германии, для которой было нежелательным улучшение советских на Балтике[417].

Следующим этапом реализации советских планов в «лимитрофной зоне» стало присоединение к СССР Литвы, Латвии и Эстонии, осуществленное по однотипному сценарию. В сентябре – октябре 1939 г. с этими странами были заключены пакты о взаимопомощи, согласно которым на их территории были размещены советские военные базы. В июне 1940 г. СССР выдвинул правительствам прибалтийских стран ультиматумы, потребовав немедленного ввода дополнительного контингента советских войск и отставки правительства. Эти условия были приняты. В следующем месяце были проведены внеочередные выборы в парламенты, на которых победили просоветские силы. Парламенты приняли решение об установлении советской власти и вступлении Латвии, Литвы и Эстонии в состав СССР, что и состоялось 3–6 августа 1940 г. Советская пропаганда утверждала, что «установление советского строя в Прибалтике… является непосредственным результатом революционизирующего влияния СССР на народы других стран, результатом могучей тяги народных масс зарубежных стран к социалистическому строю, под знаменем Сталинской Конституции»[418].

Восприятие присоединения к СССР как за рубежом, так и в самой Прибалтике было противоречивым. Русский философ, эмигрант И.А. Ильин 24 июня 1940 г. писал, что страны Прибалтики вошли в состав СССР с целью избежать оккупации Германией. Он полагал, что Советское государство, предпочтя в случае возможной войны иметь народы «балтийского форпоста» на своей стороне, не будет «разочаровывать и… озлоблять их коммунистической экспроприацией и террором»[419]. Действительно, для гладкой реализации советских планов в Прибалтике имелись предпосылки, связанные с национальным фактором. Народы этого региона питали исторически сложившиеся антигерманские настроения (в частности, в конце 1930-х гг. их проявляли латыши[420] и эстонцы[421]), поэтому они могли положительно воспринять вступление советских войск как защиту от потенциальной германской агрессии. Известно, что население Литвы в июне 1940 г. приветствовало части Красной армии[422].

Однако новая власть не смогла в должной мере использовать мотивы, которые могли связать народы Прибалтики с СССР, – в первую очередь многовековое противостояние с германской экспансией. Реформы, проведенные в рамках советизации Прибалтики, антагонизировали население Литвы, Латвии и Эстонии по отношению к советской власти. И.А. Ильин уже в конце июля 1940 г. пересмотрел свое отношение к советизации Прибалтики, сказав, что «бушующая красная волна обрушилась на несчастные маленькие народы»[423]. В одном из писем, присланных в октябре 1940 г. из Таллина в Германию, говорилось, что «над страной царит бандитский террор»[424]. В феврале 1941 г. гестапо получило сведения, что «часто с эстонской стороны слышны пожелания, чтобы… солдаты Адольфа Гитлера пришли освобождать», а «предыдущие антинемецкие настроения» среди эстонцев снизились[425]. Произошло это и в Латвии, где форсированная советизация вынудила часть населения обратить взор в сторону Германии[426].