Нацистская оккупация и национальный вопрос

Русское население оккупированной территории, а также украинское и белорусское население центральной и восточной частей соответствующих республик показало себя наиболее лояльным к СССР. Во-первых, Советский Союз мог восприниматься ими как свое «национальное государство» в условиях начатой до войны перестройки советской политики на «национальные рельсы», объявления русского народа государствообразующим, а других народов СССР – братскими ему. Такая политика вызывала поддержку не только русского населения, но и тех представителей других народов, которые позитивно воспринимали содружество с русским народом, его первенство как «старшего брата», а также – это касалось украинцев и белорусов – могли разделять и «общерусские» воззрения. Во-вторых, политика германских властей по отношению к русскому населению в негативную сторону отличалась от политики по отношению к другим этносам, что вызывало отторжение представителей русского народа и тех украинцев и белорусов, которые питали братские чувства к русским или «общерусские» воззрения.

Глава III Перелом в войне Противостояние национальной политики СССР и Германии на оккупированной территории Советского Союза в ноябре 1942 г. – 1943 г

§ 1. «Чувство русской национальной гордости»: политика СССР – усиление национальной составляющей

К ноябрю 1942 г. германские войска, развивая наступление на южном направлении, продвинулись до Воронежа и Сталинграда и захватили бóльшую часть Северного Кавказа. Здесь под оккупацией оказались полностью этнические территории адыгейского, черкесского, карачаевского и кабардинского народов, частично балкарского, калмыцкого, осетинского и ингушского народов. Контрнаступление Красной армии в районе Сталинграда, осуществленное в период с ноября 1942 г. по февраль 1943 г., привело к коренному перелому в войне. К апрелю 1943 г. советские войска освободили значительную часть оккупированной территории РСФСР. К концу декабря 1943 г. были освобождены Орловская и Смоленская области, Тамань, Левобережная Украина (включая такие крупные центры, как Киев, Харьков, Днепропетровск) и восточный край Белоруссии. Тем не менее в ходе всего второго периода войны под оккупацией оставалась значительная часть населения СССР: в марте 1943 г. – 33,8 %, в октябре 1943 г. – 24 %[1122].

В связи с переломом в войне советская политика на оккупированной территории страны перешла из «оборонительной» фазы в более активную. Количественные показатели пропагандистской работы на оккупированной территории страны были значительными. В 1943 г. началось издание советских газет для молодежи оккупированной территории – «Чырвоная змена» (Белоруссия), «Молодой партизан» (Белостокская область БССР) и Jaunais latvietis («Молодой латыш»). Продолжалось массовое издание и распространение листовок[1123]. Расширилась пропагандистская деятельность советских партизанских отрядов, в том числе в Прибалтике[1124]. Определенные успехи были достигнуты в сфере радиовещания[1125], в том числе 1 мая 1943 г. начала работу украинская передвижная радиостанция «Днiпро»[1126]. Подпольщики на оккупированной территории смогли смонтировать радиоприемники (например, до 250 шт. в Киеве)[1127], которые использовались для получения информационных сводок с «Большой земли».

Концепция советской национальной политики во второй период войны претерпела существенные изменения. В связи с осознанием того, что наиболее эффективно мобилизовать народ на отражение германской агрессии могут национальные чувства, и пониманием ведущей роли русского народа в войне главную позицию в советской политике занял русский национальный фактор[1128]. Он был распространен не только на собственно русский народ, но и на все другие народы СССР, которых призвали испытывать «чувство русской национальной гордости»[1129]. Понятие «русский», как и в предвоенный период, использовалось в наднациональном смысле, объединяющем все народы Советского Союза.