Нацистская оккупация и национальный вопрос

К концу первого периода войны просоветские настроения усилились. По данным советской разведки, основная часть русского населения «ждала с нетерпением прихода Красной Армии, в победу которой верила». Причем такие настроения были «далеко не чужды большинству полицейских, попавших в полицию по мобилизации», которые «и ждали Красную Армию, и боялись в то же время ее прихода, опасаясь возмездия за службу» оккупантам. На Украине наблюдался приток населения в советские партизанские отряды – в частности, в Житомирской и Сумской областях[1071]. В начале 1942 г. в Киеве, по данным советской разведки, была распространена уверенность, что «в ближайшее время весь украинский народ будет освобожден от немецкого ига». Когда в Киеве разнеслись слухи, что Красная армия вступила в пределы Киевской области, местное население выразило желание встречать советские войска. Просоветские подпольные группы появились и на Западной Украине. Так, во Львове с весны – лета 1942 г. действовала «Народная гвардия западных областей Украины» («Народная гвардия им. И. Франко»), которая призывала на борьбу с оккупантами «советских патриотов – украинцев и поляков»[1072]. В ее состав входили до 600 чел.[1073]

В центральной и восточной частях Белоруссии пассивное настроение населения изменилось уже вскоре после начала оккупации[1074], и в нем ярче проявилась просоветская позиция (кроме западной части республики, где оккупанты проводили более осторожную политику). В июне 1942 г. ЦК КП(б) Белоруссии докладывал в ЦК ВКП(б), что население республики «все более озлобляется против немецких захватчиков», антинацистские настроения «перерастают в народное движение»[1075]. Белорусы стали оказывать помощь не только местным, но и латышским советским партизанам[1076].

Среди польского населения оккупированной территории СССР просоветскую деятельность вела Польская рабочая партия и ее боевая организация «Гвардия людова»[1077]. К августу 1942 г. германские власти РК «Остланд» и РК «Украина» отмечали «первые выступления польских банд, которые держат связь с большевистскими партизанами». В Литве были захвачены и расстреляны польские партизаны, которые были связаны с антинацистскими организациями советских военнопленных[1078].

В Крыму, несмотря на то что крымские татары получили от германских властей серьезные преференции, некоторые крымско-татарские селения сопротивлялись попыткам оккупантов принудить их к борьбе с советскими партизанами[1079]. По советским данным, в ряде населенных пунктов, в том числе в селениях Отузы, Улу-Узень и Арталан, оккупанты не всем доверяли оружие, а также провели чистку административно-управленческого и полицейского аппарата от просоветски настроенных лиц[1080]. В селении Козы[1081], жители которого оказали продовольственную помощь и содействие десанту Красной армии в январе 1942 г., оккупанты расстреляли свыше 20 чел. из числа крымско-татарского населения. Селения Айлянма и Чермалык[1082] были сожжены за связь с советскими партизанами. В состав Феодосийской подпольной организации, действовавшей с августа 1942 г., входили представители крымских татар и армян[1083].

Просоветские настроения оккупанты отмечали в Латвии, где к августу 1942 г. «коммунистическая пропаганда заметно усилилась» (в том числе распространялось большое количество советских листовок) и «находила почву среди рабочих»[1084]. В этом регионе население бойкотировало мероприятия германских властей, оказывало пассивное сопротивление[1085], а также с начала 1942 г. организовывало подпольные группы[1086]. В Эстонии к сентябрю 1941 г. оккупационные власти выявили, что «коммунизм в течение одного года, как заразная болезнь, захватил широкие круги», в числе которых были рабочие и школьники[1087].

Одним из наиболее показательных результатов политики СССР было развитие на оккупированной территории советского партизанского движения, численность участников которого к концу 1941 г. составляла 90 тыс.[1088], к концу 1942 г. – 94 тыс. чел.[1089] Хотя часть партизанских отрядов была организована еще до оккупации или заброшена с «Большой земли», многие из них возникли стихийно. Советское партизанское движение в основном не имело «национальной окраски», и многие партизанские отряды были смешанными по национальному составу. Тем не менее важно рассмотреть деятельность партизан в национальных регионах СССР, выявить воздействие национального фактора на их деятельность.