Нацистская оккупация и национальный вопрос

С усилением русского национального фактора было связано возрождение в СССР традиционной «державности». С целью подчеркнуть преемственность с Русской армией[1130] в РККА были возращены традиционные знаки различия – погоны, введено четкое деление военнослужащих на рядовой, сержантский, офицерский состав и генералитет, учреждены ордена и медали Ушакова и Нахимова, а также орден Славы, который был признан «преемником» Георгиевского креста[1131]. Был упразднен институт военных комиссаров, в результате чего РККА и ВМФ вернулись к традиционному для Русской армии единоначалию, а также ликвидированы политотделы в МТС и совхозах, на железнодорожном, морском и речном транспорте. Возрождались дореволюционные традиции в школьном образовании. Вместо «Интернационала» был введен новый Государственный гимн СССР, говоривший о «Великой Руси», а затем новые гимны союзных республик, в текстах которых были отражены понятия «братская Россия», «братский русский народ». Некоторым топонимам СССР, названным по именам советских и партийных деятелей, были возвращены дореволюционные названия. Широкий резонанс в Советском Союзе и за рубежом вызвало принятое 15 мая 1943 г. решение о роспуске Коминтерна – штаба «мировой революции». Эти реформы были расценены современниками как определенный откат от коммунистической идеологии[1132].

В соответствии с общими политическими изменениями в советской пропаганде на оккупированной территории превалирующее место заняли «священные национальные чувства, традиции русской истории и ее национальное величие»[1133]. Вместо определений «советский народ» и пр. стали шире использоваться «русский народ», «русские юноши и девушки», «русская земля», «русская честь», «национальное достоинство русского человека», а также говорилось о том, что «весь русский народ (не «советский народ». – Ф.С.) ведет жесточайшую борьбу с алчными ордами германского фашизма»[1134]. Обращение «колхозник» в пропаганде было заменено на «русский крестьянин», и селянам напоминали не о достижениях колхозного строительства, а о том, что «испокон веков русская земля кормила» его, а «деды и прадеды… напоили ее потом и кровью»[1135]. Задачей советских партизан была обозначена «защита русских людей», а население оккупированной территории призывали мстить «за каждую капельку русской крови», «за растоптанное счастье русских детей»[1136].

В материалах пропаганды прямо говорилось о национальном превосходстве русского народа над немцами. Учителей, работавших в школах на оккупированной территории, призывали препятствовать попыткам нацистов «вытравить из сознания нашего народа все русское», «онемечить русских ребят, уничтожить у них в зародыше всякое чувство национальной гордости». Поэтому каждый учитель как «истинно русский патриот» должен был развивать в детях «патриотические чувства, любовь к своей советской родине, к русскому народу, к русской национальной культуре». Пропаганда, направленная против «добровольно-принудительного» выезда населения оккупированной территории на работу в Германию, также использовала «русский фактор»: «Где хозяйничают немцы, там нет и не будет жизни для русского человека… Германия для русского человека – это кромешный ад». Потенциальным «остарбайтерам» сообщалось, что «немцы истребляют русский народ, губят его на германской каторге»[1137]. Апелляция к «советскому фактору» в пропаганде применялась в основном только в материалах, направленных на молодое поколение, которое воспитывалось в советское время[1138].

«Русский фактор» широко использовался в пропаганде среди военных коллаборационистов. Листовка «Служить в банде Власова – преступление перед русским народом» гласила, что быть коллаборационистом «значит воевать на стороне немцев против своих же единокровных русских». В листовке, обращенной «к офицерам и солдатам РОА», было объявлено, что А.А. Власов и его сподвижники – «душители русского народа» – продали Родину немцам – «заклятым врагам русского народа». Призывы, обращенные к русским коллаборационистам, апеллировали к их принадлежности к русскому народу, напоминали о «сыновнем долге перед отчизной», о «ратных делах дедов и прадедов»[1139]. Коллаборационистов призывали переходить на сторону Красной армии и советских партизан, потому что только они являются «подлинной армией спасения России» и «действительно борются за Родину»[1140].