Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

В одном из исследований поэтики Гоголя академик В. В. Виноградов включает его повесть «Нос» в известную европейскую литературную традицию «носологии», берущей начало от романа Стерна «Тристрам Шенди»[229]. Несмотря на весьма полное изучение источников по теме «носа» и представления этого странного литературного жанра, так и остается непонятным, откуда и почему появляется эта тема у Гоголя и как она может нам помочь в анализе его литературной антропологии? Мы знаем, что всякое человеческое единство составляется Гоголем из «вещей», предметов, качеств, образов, образуя кучу, достаточную для того, чтобы представить характерные черты персонажа. Телесность персонажа собирается каждый раз из перечней-описаний, управляемых, как нам известно, ритмическим числом 7 (+/-2). Игра вокруг сходства птичьего клюва с человеческим носом – ироническое снижение ценности личности в гиперболе носа. У Гоголя мы не встретим заинтересованного наблюдения за человеческим лицом, только «рожи», «гримасы», «хари», «морды», или что-то округлое, вытянутое, треугольное, то, что рифмуется с плодами хуторского огорода. Если же что-то человеческое, то на сцену сразу выходит нос, он представляет всего человека, даже если он птичий. Вместо лица – нос, потеря носа – потеря лица.

(2) Птица-щеголь. Но главное, повторяю, даже не в этом совпадении внешних черт, и не в странной манере одеваться, несколько птичьей или, по свидетельствам его современников, совершенно фантастической и «безвкусной». Выходы Гоголя в свет не отличались изысканностью. Как было замечено наблюдательными острословами, часто подводит жилетка – «подбрюшное оперение», нарушающее единство цветовой гаммы, изъяны которой не скрыть покроем. И потом походка Гоголя, с прихрамыванием и волочением ноги будто у раненой птицы, скособоченность и «смятость в кулак» всей фигуры. Приведем несколько выдержек:

«…зеленый фрак с длинными фалдами и мелкими перламутровыми пуговицами, коричневые брюки и высокая шляпа-цилиндр, которую Гоголь то порывисто снимал, запуская пальцами в свой тупей, то вертел в руках, все это придавало его фигуре нечто карикатурное»[230];

«…являлся к обеду в ярко-желтых панталонах и в жилете светло-голубого, бирюзового цвета; иногда же оденется весь в черное, даже спрячет воротничок рубашки и волосы не причешет, а на другой день, опять без всякой причины, явится в платье ярких цветов, приглаженный, откроет белую, как снег рубашку, развесит золотую цепь по жилету, и весь смотрит каким-то именинником»[231];

«…на нем был темный гранатовый сюртук… жилетка была бархатная, в красных мушках по темно-зеленому полю, а возле красных мушек блестели светло-желтые пятнышки по соседству с темно-синими глазками. В общем, жилетка казалась шкуркой лягушки»[232];

«…надевал обыкновенно ярко-пестрый галстучек, взбивал высоко свой кок, облекался в какой-то белый, чрезвычайно короткий и распашной сюртучок, с высокой талией и буфами на плечах, что делало его действительно похожим на петушка, по замечанию одного из его знакомых»[233].

ГОГОЛЬ

За кулисами во время репетиции «Ревизора»

(Акварель актера П. А. Каратыгина. 1836)[234]