Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

Как ловко герои ранних повестей Гоголя перемещаются по широкой дуге взгляда, охватывающего панораму земного шара. Эта удивительная способность автора «Мертвых душ» создавать эффекты быстроты наперекор неподвижности мира, внезапные переходы в вертикальный срез времени, подъемы и вознесения, парения над всем видимым: «…неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропащую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканьи, где не успевает означиться пропадающий предмет…»[164]. Что-то вздымает свидетеля силы над только что увиденным, хотя сам он остается недвижим. Можно приблизиться к чему-то и удалиться от чего-то, насколько допустит это та загадочная быстрая сила, коей владеет малый черт, что несет кузнеца Вакулу в северную столицу великой империи. Однако это не просто подвижность, это подъем, – вертикальная развертка пространственного образа, который, мягко огибая препятствия, переходит по кривой в полную сферу. Движению как замедлению /остановке и каталептическому покою недвижимого противостоит подъем вверх, – к той высшей точке, откуда становятся видимы и ширь и даль. В итоге два основных вида пространства: одно – сферическое, пространство-шар, атмо-сфера; другое – «матрешечное», коробчатое, складчатое, короб-пространство. Одно взрывчатое, беспредельное, без верха и низа, в нем ничто не в силах сохранить свой первозданный облик; там все совмещается со всем, и все себя высвобождает, без ограничений; это пространство множественное, невероятной дали и широты, чистое и открытое (степь – один из образов). А вот другое, напротив, переполнено, набито под завязку; короб, куда все складывают, где все пересчитывают, хранят, поминают, где все подвержено разрушительному действию времени. Сельская церковь, в которой позорное поражение потерпел Хома Брут, забивается доверху нечистой силой, и настолько густо и плотно, что в назначенный час ни один из бесов, упырей и всякого рода чудовищ так и не смогли выбраться, застряв в ее стенах. Невероятная по числу куча чертей может забить любое жизненное пространство, если оно не имеет возможностей сопротивления. Каждый персонаж – короб-в-коробе, их «душа» состоит из известных нам перечней-описаний, и к ним сводится.

В замечательных картинах степи («Старосветские помещики» и «Тарас Бульба») все самое мельчайшее и незаметное начинает звучать, подниматься, играть цветами и запахами, рельефами, линией горизонта. Образ степи предстает как многослойная атмосфера, парящая над землей, подымающаяся как пар или туман, и эти стойкие испарения, вся масса степных запахов, и все охватывающий и резонирующий во всем лад звучаний, так же наделяет степь необычайной летучестью и подвижностью.