Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Для того чтобы представить, насколько важной социальной проблемой является снятие напряжения, можно взглянуть на крыс. В исследовании, посвященном взаимосвязи стресса и добровольного употребления алкоголя у крыс, три группы здоровых животных, никогда прежде не пробовавших спиртное, в разной степени подверглись стрессу{223}. Контрольная группа была помещена в нормальные условия, то есть в достаточно просторную лабораторную клетку, и не испытывала ежедневного воздействия стрессовых факторов. Одна тестовая группа испытывала острый стресс, ежедневно проводя по шесть часов в крохотной клетке, где от тесноты крысы почти не могли двигаться, но остальное время суток находилась в нормальной клетке. Третья группа подвергалась хроническому стрессу, проведя всю неделю, что длилось исследование, в не столь переполненной, но все-таки некомфортно тесной клетке. Всем крысам предоставили доступ к пище и двум источникам жидкости: в одной бутылке была лишь водопроводная вода, в другой – водопроводная вода с щедрым добавлением этанола.

По сравнению с контрольной группой животные из групп острого и хронического стресса в ходе исследования похудели, это свидетельствовало о том, что условия стали для них настоящим испытанием. Обе группы реагировали на стресс, «прикладываясь к бутылке»: всего через день жизни в тесноте они стали потреблять существенно больше спиртного, чем контрольная группа. Это интересно, но едва ли неожиданно. Более красноречивы различия в поведении групп, испытывающих острый и хронический стресс. В группе острого стресса потребление алкоголя оставалось довольно стабильным и к концу недели примерно соответствовало потреблению в контрольной группе, в которой со всей очевидностью сформировался умеренный интерес к новому напитку. Напротив, крысы, подвергавшиеся хроническому стрессу, «пьянствовали» истово, и потребление алкоголя в их группе достигло такого уровня, что Фрэнсис Скотт Фицджеральд почувствовал бы себя посрамленным (рис. 3.1).

Авторы исследования пришли к выводу, что к временному воздействию стрессовых факторов легко адаптироваться без помощи химических веществ, но долговременный стресс толкает к постоянному употреблению жидкого утешителя в количествах, которые приходится со временем увеличивать.

Пожалуй, авторы этого исследования весьма жестоко обошлись с крысами. Однако переход нашего биологического вида от малых групп охотников-собирателей – от образа жизни, который мы вели на протяжении почти всей эволюционной истории и разделяли с нашими ближайшими родичами и предками, – к жизни в оседлых земледельческих обществах сопровождался аналогичным сильнейшим потрясением.

Рис. 3.1. Потребление алкоголя за один день и за семь дней крысами из контрольной группы и групп, испытывавших острый и хронический стресс{224}

Грег Уэдли и Брайан Хэйден, сегодняшние видные сторонники гипотезы «пиво раньше хлеба», утверждают, что неолитическая революция, то есть переход к земледелию, значительно усилила как скученность, так и неравенство. Группы охотников-собирателей, по всей видимости, включали от 20 до 40 человек, бродивших по огромной территории в поисках дичи и съедобных растений. Люди, пережившие революцию образа жизни, впервые случившуюся в Плодородном полумесяце, когда мобильные охотники-собиратели начали селиться на земле в составе намного более многолюдных оседлых сообществ, должны были чувствовать себя как крысы, запертые в слишком маленькой клетке с довольно-таки дрянной едой. Этот процесс, безусловно, сопровождался заметным ухудшением качества и разнообразия пищи – переходом от широкого разнообразия дичи, растений и фруктов к рациону на основе дающего чувство сытости, но безвкусного хлеба и других крахмалистых продуктов. Попутно наблюдался неуклонный стремительный рост плотности населения и неравенства. Уже 12 000 лет назад, отмечают Уэдли и Хэйден, в деревнях Плодородного полумесяца жили от 200 до 300 человек и наблюдались признаки существования частной собственности, неравного распределения богатства и социальной стратификации. С тех пор ситуация очень быстро и сильно стала ухудшаться.