Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Прекрасную иллюстрацию этой социальной функции алкоголя можно найти в фильме «Пир Бабетты» (1987). Его действие происходит в маленькой обособленной общине суровых пиетистов в глухом углу датского побережья. Они ведут экономную, аскетическую и совершенно трезвую жизнь, полностью отказавшись от алкоголя и других одурманивающих веществ. Главная радость для них – регулярные религиозные церемонии, вызывающие чувство сродни экстазу (во всяком случае, с точки зрения датчан). Ими руководит харизматичный лидер общины. Когда он умирает, сплачивающая роль этих богослужений слабеет, и община начинает распадаться. Вновь вспыхивают застарелые распри, припоминаются былые прегрешения, и церковные собрания начинают больше напоминать сборище недовольных шимпанзе, чем управляемую гармонию пчел. В конце концов мир в общине восстанавливает разгульное ночное пиршество, организованное чужачкой Бабеттой, французской поварихой, вынужденной когда-то бежать из революционного Парижа. Пир Бабетты предлагает гостям невиданное разнообразие сложных и редкостных блюд, но невозможно не заметить, что движет и смазывает этот механизм непрерывно льющийся поток завозного первоклассного спиртного. В ходе застолья напряжение спадает, звучат шутки и восстанавливаются былые дружеские узы. Трудно себе представить лучшее художественное изображение снятия стресса и устранения межличностного конфликта, которыми сопровождается постепенное повышение содержания спирта в крови участников. Люди могут достичь состояния коллективного разума самыми разными способами, но возлияние, бесспорно, самый быстрый из них.

Поэтому неслучайно погоня за снижением стоимости обслуживания на авиарейсах, превратившая полноценный бесплатный обед времен моего детства в скупую раздачу тощих пакетиков с крекерами в сегодняшнем экономклассе, не коснулась лишь одного – возможности взять спиртное. Люди нашли способы не отрывать друг другу пальцы и уши, когда оказываются в тесноте или вынуждены работать, подчиняясь другим, и один из важнейших среди них – употребить правильное количество слабого психотропного средства. Сегодня мы предпочитаем откладывать снятие стресса химическими средствами на конец рабочей недели, расслабляясь с помощью одной или двух рюмок спиртного дома или в баре. Наши предки, напротив, обычно сбрасывали напряжение пивом, довольно слабым по современным меркам, и распределяли это самолечение по всему рабочему дню. В любом случае, если сторонники теории «пиво раньше хлеба» правы, спиртное не только стимулировало создание цивилизации, став для древних сельских тружеников причиной осесть на земле и выращивать зерно, чтобы его сбраживать, но и явилось бесценным средством контроля психологического стресса, сопутствовавшего этому радикальному изменению образа жизни{229}.

Сотрудничество на химической основе:

IN VINO VERITAS

В предыдущей главе мы говорили о том, что почти все дела человеческие вращаются вокруг отношений, основанных на доверии, а эмоциональная привязанность позволяет нам справляться с дилеммами кооперации, которые иначе были бы неразрешимы. Коллективно живущему примату крайне необходимо научиться доверять другим. Однако мы пока не упоминали, что отношения взаимной привязанности при очевидных преимуществах страдают от своеобразного отклонения в коммуникациях – притворства. Если я смогу сделать вид, будто предан вам (ярко и убедительно изображу, как привязываю себя к мачте, наподобие Одиссея, но оставлю узлы незатянутыми), то воспользуюсь всеми выгодами привязанности, не неся никаких издержек. В рамках дилеммы заключенного – задачи на кооперацию, которую мы рассматриваем в этой главе, – я отделываюсь одним месяцем за решеткой, а вы гниете в тюрьме три года. Вы помогаете мне перевезти мой диван, но, когда вам нужна встречная услуга, у меня волшебным образом приключается боль в пояснице или спущенная шина.