Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

В традиционных обществах церемониальное употребление алкоголя предполагает также сложный протокол и пышное зрелище, призванные подчеркнуть социальный статус и иерархию{317}. Повсюду, от Древнего Шумера до Древнего Китая, церемониальные возлияния были сильно ритуализованы и находились под жестким контролем правителей и профессионалов из сферы религии, причем акцент делался на подчеркивании статуса и положения. В большинстве африканских обществ доступом к спиртному традиционно управляет элита, в ограниченном круге которой оно зачастую и употребляется. Исключения делаются для отдельных публичных ритуалов, во время которых спиртным делятся с простолюдинами, однако так, чтобы подчеркнуть особый статус и престиж правителей{318}. Например, знать обычно пьет первой, причем отборное пиво или вино, после чего приступает к раздаче спиртного народным массам, которой руководят представители элиты. Даже в более равноправных обществах производство опьяняющих веществ, например пальмового вина, придает высокий статус человеку, который его делает или покупает. Спиртным активно делятся на коллективных празднествах, но способы этого подношения позволяют хозяину продемонстрировать свои узы с теми, кому он подносит вино, и уважение к ним, а характер ритуала возвеличивает хозяина и усиливает социальные различия в местном сообществе{319}. Другие опьяняющие напитки, например кава, употребляются так же. Например, в ходе традиционной церемонии питья кавы на островах Фиджи мужчины (только мужчинам дозволено участвовать в ней) рассаживаются в круг в строгом соответствии со своим статусом и пьют, соблюдая определенную очередность и держа свою чашу так, чтобы она «смотрела» на вождя, сидящего в самой верхней точке – на «вершине» – ритуального пространства{320}. Встроив употребление одурманивающих веществ в ритуальный контекст, культуры не только объединяют людей, но и ясно показывают место каждого в мироустройстве.

Культурный групповой отбор

Во многих работах антропологов об алкоголе внимание акцентируется на символической и политической власти, обеспечиваемой контролем над его производством и распределением, а также чрезвычайно ритуализованных способах его употребления. Безусловно, важно понимать, что спиртное – не просто психоактивное вещество, но и носитель культурного смысла. Однако очевидно, что источник культурного смысла, связанного с опьянением, находится в его физиологическом воздействии. Нельзя не заметить подозрительного отсутствия культур, основанных на кимчи или йогурте. Погребенный вместе со жрицей в Виксе бронзовый сосуд вместимостью 1350 л предназначался для спиртного, а не для овсянки; бродильные чаны и емкости в Гёбекли-Тепе были созданы не для приготовления хлеба на закваске. Охваченная экстазом знать эпохи Шан швыряла в гробницы умерших родственников винные чаши, а не миски с просом. Одурманивающие вещества приобрели колоссальное символическое значение, поскольку они нас опьяняют. Именно эффективность алкоголя как психотропного средства сделала его катализатором возникновения мощных цивилизаций. В свете этого неудивительно, что культуры всего мира быстро стали наделять алкоголь – великий фактор содействия цивилизации – символическим значением. Опьянение предшествовало цивилизации!

Эта важнейшая функция спиртного и других опьяняющих веществ медленно завоевывает признание в кругах антропологов{321}. Сторонники гипотезы «пиво раньше хлеба» справедливо подчеркивают, что возросшее внутреннее единство и масштаб культур, использующих психотропные средства, должны были дать им существенное преимущество в конкуренции с другими группами, позволив эффективнее кооперироваться в работе, производстве пищи и военных действиях{322}. Таким образом, неумолимое давление культурного группового отбора должно было стимулировать и распространять использование одурманивающих средств, что мы и наблюдаем в исторической летописи, и это совершенно не согласуется ни с одной теорией захвата или эволюционного пережитка как объяснения употребления психотропных веществ.