Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Люди говорят очень много глупостей, когда пьют. Однако новые или новаторские идеи зачастую всплывают на поверхность этого потока, хаотически меняющего свое направление вместе с болтовней группы, где все расслаблены и счастливы, защитные барьеры сняты и ум открыт для озарений. Одна из самых значительных политических идеологий современности, коммунизм, была создана Фридрихом Энгельсом и Карлом Марксом за «десять пропитанных пивом дней»{332} в Париже в 1844 г. Неудивительно, что парижские салоны, где не было недостатка в алкоголе, стали очагами интеллектуальной и художественной инновации. В Америке до сухого закона аналогичную роль играл салун. Джек Лондон писал: «Всякий раз, когда мужчины сходились обменяться мыслями, посмеяться, похвастать и покуражиться, расслабиться, забыть об унылых тяготах утомительных ночей и дней, они сходились за спиртным. Салун был местом собрания. Мужчины собирались в нем, как древние люди вокруг костра»{333}. Не следует также забывать, что слово «симпозиум», в наше время обозначающее высокоученое собрание для обмена научными идеями и интеллектуальными инновациями, изначально относилось к средоточию общественной жизни Древней Греции, пиру-попойке.

Трудно найти систематические данные о связи алкоголя и культурной инновации, но недавно вышедшая работа экономиста Майкла Эндрюса «Разговор у барной стойки: неформальные социальные взаимодействия, запрет алкоголя и изобретательство» представляет собой примечательную попытку восполнить этот пробел. Сначала Эндрюс анализирует литературу по экономике «коллективного изобретательства»{334}, описывающую, как неформальные, случайные социальные взаимодействия способствуют новаторству и развитию. Имеется вполне очевидная причина того, что источниками новых идей чаще всего становятся города с их высокой плотностью населения, особенно имеющие множество предприятий различных отраслей и научных учреждений{335}. Эндрюс цитирует наблюдение, сделанное в 1890 г. прославленным экономистом Альфредом Маршаллом, отметившим, что, если люди и компании соединяются в плотных городских центрах:

…тайны торговли перестают быть тайнами; они словно бы носятся в воздухе, и люди усваивают многие из них неосознанно. Хорошая работа получает заслуженное признание, достоинства изобретений и улучшений в оборудовании, процессах и организации бизнеса в целом сразу же становятся предметом обсуждения: если у одного появляется новая идея, другие подхватывают ее и соединяют с собственными – так она становится источником дальнейших новых идей{336}.

«Как, однако, случается, что идеи начинают носиться в воздухе? – спрашивает Эндрюс в своей статье. – Производитель станков и изобретатель XIX столетия Ричард Робертс предполагает, что идеи передаются не по воздуху, а через кран пивной бочки: „Никакую сделку невозможно надолго сохранить в тайне; кварта эля в этом смысле творит чудеса“»{337}. Эндрюс отмечает, что появляется все больше материалов о том, насколько важны бары как места сборов креативных личностей, а также примеров, связанных с изобретениями или новыми технологиями, которые появились в салунах, кафе (где подают спиртное) или барах{338}.

Не удовлетворившись фактами из жизни, Эндрюс решил тщательно проверить идею совместного распития спиртных напитков как движущей силы инновации с помощью показательного эксперимента – американского сухого закона. Хотя теперь запрет употребления спиртного воспринимается в целом как единичное событие – мера, принятая федеральными властями США в 1920 г., – движение прогибиционистов имело в США более продолжительную историю: в отдельных округах запреты на производство и потребление алкоголя вводились уже в 1800-х гг. Следует отметить, что до введения сухого закона употребление спиртного в действительности никогда не прекращалось благодаря запасам выпивки, домашнему самогоноварению и активному черному рынку. Принятый закон, однако, очень эффективно покончил с социальным потреблением спиртного, уничтожив салуны и вынудив людей пить в одиночку у себя дома или приватно, малым кругом.