Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

В краевой администрации у Трутнева и его команды было гораздо больше инструментов для расширения сферы применения социальных и культурных проектов, чем в администрации города Перми. На самом деле их было даже значительно больше, чем у Кириенко на посту полпреда президента в Приволжском федеральном округе. (Представители президента имели сравнительно небольшой аппарат, в значительной степени полагались на силу убеждения и умение договариваться, но напрямую воздействовать на содержание региональных законов и состояние бюджетов они могли в гораздо меньшей степени, чем все еще влиятельные губернаторы.) Одним из ключевых мероприятий первого года работы администрации Трутнева стало принятие закона «О государственном социальном заказе в Пермском крае» (№ 1141-166 от 21 сентября 2000 года), установившего правовые и бюджетные процедуры взаимодействия регионального государственного аппарата с социальной сферой. Новым законом определялся алгоритм подачи заявок на гранты для социальных и культурных проектов, а также создавались совет при губернаторе для контроля над этим процессом и комиссия для оценки и управления грантами [Шабанова 2002: 38–44]. В законе № 1141-166 подчеркивалась важность аккумуляции средств из различных источников – не только из регионального бюджета, но и от богатых частных доноров и предприятий региона. Хотя международные благотворительные организации – такие как фонд «Евразия» – не были исключены из числа фондов, предоставляющих средства, их взносы объединили в категорию, отмеченную как «иные поступления, предусмотренные действующим законодательством», и фактически такие организации не вкладывались в эти гранты регионального уровня.

Наряду с этим новым набором правовых и административных инструментов Трутнев и его команда теперь отвечали за управление гораздо более масштабной и более сложной социальной и культурной сферой, чем та, к которой они привыкли в городской администрации Перми, в том числе во многих небольших городах и бедных сельскохозяйственных районах. Им также приходилось договариваться с региональными корпорациями, особенно с дочерними компаниями «ЛУКОЙЛа». «ЛУКОЙЛ-ПНОС» и головные офисы ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» и ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь» располагались в Перми, и все три региональных филиала оказывали поддержку первым социальным и культурным проектам как в городе Перми, так и в Приволжском федеральном округе в целом. В одной из бесед со мной Марголина, вспоминая о первых годах конкурсов социальных и культурных проектов – до ее переезда в губернаторский офис, – выделила ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь»:

С самого начала в Перми этих проектов я бы назвала [партнером] ЗАО «ЛУКОЙЛ Пермь», потому что без их понимания, заинтересованного участия и финансирования в тот бюджетный кризис, который был, эта идея тоже не могла бы быть реализована. Андрей Кузяев тогда понял именно технологию [социальных и культурных проектов], принял эту технологию, как вообще системщик, и поддержал. По их [ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь»] примеру потом для проведения других конкурсов мы привлекали другие бизнес-структуры, для того чтобы они могли участвовать по важным для них направлениям. Вот тут очень интересный подход: номинации, которые важны для развития города, и номинации, в которых совпадали интересы той или иной корпорации и города.

После избрания Трутнева на пост губернатора продвижение социальных и культурных проектов перешло в число наиболее значимых мероприятий для дочерних предприятий «ЛУКОЙЛа», а в начале 2000-х годов становящиеся все более прибыльными операции по разведке и добыче нефти распространились по всей Пермской области. Компания уже активно участвовала в политической, экономической и социальной жизни в этих районах, и сотрудничество между корпорацией и государственными органами, начавшееся в Перми, углублялось и расширялось.