Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

Однако, несмотря на все разговоры о развитии третьего сектора и гражданского общества, было ясно, что эта программа также направлена и на государственное строительство, пусть и не основанное на традиционной модели собирания налогов и их расходования государством. Взносы крупных российских предприятий и получившее широкий резонанс участие олигархов общенационального уровня стали самыми первыми откликами на требование, обращенное администрацией Путина к российским предприятиям: приступить к сотрудничеству с российским государством в проектах местного развития. Кириенко выразился так:

Окружная ярмарка социальных и культурных проектов – начало большой работы по продвижению проектных технологий в практику государственного и муниципального управления. Мыслить и действовать проектно – значит сегодня действовать и мыслить стратегически осмысленно и ответственно, разделяя ценности развития, опираясь на самые эффективные инструменты проектной культуры. И непременно – в публичном диалоге и деловом взаимодействии всех заинтересованных в развитии страны сообществ, учреждений, корпораций, сторон. Понимая, что движение вперед – это не только инновационные технологии и экономический рост, но и современное образование, сохраненное культурное наследие, защита человеческого достоинства и права народов на сохранение своей исторической судьбы[218].

Таким образом, государственная координация социальных и культурных проектов была техникой управления, возникшей отчасти благодаря усилиям администрации Путина по восстановлению контроля центра над регионами. По крайней мере, в Приволжском федеральном округе, где проживает четверть населения России, это был основной путь возрождения «государства» в 2000-х годах. Оно происходило путем направления госслужащих на встречи и согласования с различными слоями общества по разным вопросам, в основном для сбора денежных средств от одних (в том числе международных организаций) и раздачи их другим посредством конкурентного, оцениваемого экспертами процесса выдачи грантов. Проектное движение, как некоторые активисты стали называть этот нарождающийся набор практик, объединяло несколько сфер жизни в единый аппарат управления. Это явление стало организующим центром новой эры государственного строительства, и Пермь для этого проектного движения оказалась образцовым городом в образцовом федеральном округе[219]. Одной из причин приобретения Пермью такого статуса стало то, что в декабре 2000 года мэр Трутнев был избран губернатором Пермского края и со своей командой – включая заместителя по социальным проектам Марголину – просто переехал из здания городской администрации Перми в здание администрации Пермского края на той же улице.

Проектное движение как форма государственного строительства

В течение первых трех лет муниципальных конкурсов социальных и культурных проектов администрация Пермского края принимала их итоги к сведению, но не следовала примеру муниципалитетов. Однако новоизбранный губернатор Трутнев заявил, что под его руководством и при поддержке администрации Приволжского федерального округа Пермь станет «столицей гражданского общества России», а Марголина и ее команда вскоре приступили к организации региональных конкурсов. В 2003 году, на пике проектного движения, любая общественная организация или государственный орган в Пермском крае могли подавать заявки на финансирование своих проектов от нескольких уровней государственного управления: Приволжского федерального округа, Пермского края и даже некоторых районов края[220].