Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

Быстрое присоединение ПНОС к «большому “ЛУКОЙЛу”», возрастание значимости нефти для ПТБ и ПФПГ, приватизация «Пермнефти» и использование топливных векселей – все это были элементы более широкой тенденции, затронувшей всю постсоветскую нефтяную промышленность: взаимодействия между нефтяниками и финансистами. Нефтяники были нефтяными генералами, красными директорами нефтяного сектора, часто инженерами, сделавшими карьеру в советское время, для того чтобы управлять фабриками и производственными объединениями и, следовательно, занимать ключевые посты в региональной и федеральной партийно-государственной бюрократии (в Пермском крае ярким примером является Сухарев из ПНОС). Нефтяники были специалистами по добыче, переработке и технической стороне управления нефтяными месторождениями. Финансисты были новыми специалистами по финансовым вопросам. Они были моложе, и они пришли в нефтяную промышленность только в процессе приватизации и в значительной степени благодаря тому, что руководили банками или финансовопромышленными группами. Это различие имеет аналоги во многих отраслях постсоветской промышленности, и его часто отмечают как внутри, так и за пределами России. Приведем лишь один пример: непрерывная череда конфликтов и компромиссов между нефтяными генералами и финансистами – как внутри отдельных компаний, так и в нефтяном секторе в целом – является основной темой большей части грандиозной работы Густафсона «Колесо фортуны» [Густафсон 2017]. Густафсон рассматривает различия между нефтяниками и финансистами прежде всего как вопрос стиля управления и менталитета и показывает, как различные навыки, инстинкты и стили руководства роковым образом пересекались с изменявшимися политическими условиями. (Дерзкие и откровенные методы финансиста М. Б. Ходорковского, утверждает Густафсон, сыграли главную роль в крахе его компании «ЮКОС».)[172]

Я предпочитаю рассматривать нефтяников и финансистов скорее не как типы личности, а как различные типы сообществ и отношений, сформировавшихся в постсоветском нефтяном секторе и связанных, соответственно, с промышленным капиталом и с финансовым капиталом, – которые объединяются в капиталистических корпорациях всех сортов. С этой общей точки зрения важнейшая задача при изучении корпораций состоит в том, чтобы исследовать и типологизировать разнообразные способы, которыми эти виды капитала в реальности объединяются[173]. В нефтяном комплексе Пермского края, пожалуй, самым ярким аспектом этого процесса была его явная пространственная локализация. Напомним, что в результате соглашения между краевой администрацией, «большим “ЛУКОЙЛом”», ПФПГ и «Пермнефтью» в Пермском крае были созданы две отдельные дочерние компании «ЛУКОЙЛа». Хотя оба совета директоров возглавлял один вице-президент «большого “ЛУКОЙЛа”» – Р. У Маганов, нефтяник, чья карьера началась на нефтяном месторождении Лангепас в Западной Сибири [Черников 2003], – два региональных подразделения были совершенно различны. На юге находилось ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть», унаследовавшее большую часть стареющих нефтяных месторождений и производственной инфраструктуры Пермского края, а также большую часть административного персонала региональной нефтяной промышленности. Таким образом, здесь располагались основные владения нефтяников Пермского края, и во второй половине 1990-х годов здесь шла борьба вокруг преобразования производства, трудовых отношений и старых моногородов нефтедобывающей промышленности в ожидании сокращения добычи (даже спустя годы после острого кризиса начала 1990-х некоторые прогнозы предсказывали, что в период с 1998 по 2006 год добыча в ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» снизится на 25 %)[174]. На севере находилось ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь», которым владели в равных долях «большой “ЛУКОЙЛ”» и ПФПГ. Персонал центрального офиса ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь» состоял в основном из ветеранов петробартера и работы с топливными векселями, выпускавшимися ПТБ и ПФПГ, то есть из новых региональных финансистов во главе с Кузяевым и его заместителями. Несмотря на то что компания также добывала нефть – в первую очередь для выполнения региональных государственных контрактов, – она все активнее участвовала в сложных финансовых сделках, которые начали объединять нефтяную промышленность Пермского края и многие другие крупные проекты «ЛУКОЙЛа» по всему миру в международный нефтяной комплекс. «В итоге мы получили два “ЛУКОЙЛа”: один очень советский, другой очень буржуазный», – так один из моих собеседников емко охарактеризовал для меня эту ситуацию.

* * *