Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

Во-вторых, этот план был нацелен на то, что Кобяков назвал «управлением месторождениями» – совершенно новый способ осмысления региональной нефтяной промышленности. Советская нефтяная промышленность, если вспомнить главу первую, добывала нефть в условиях социалистического централизованного планирования и дефицита, в которых управление нефтяным месторождением превращалось в попытки практически любой ценой максимизировать добычу. Говоря о «чуткости к изменениям внешней среды», Кобяков имел в виду, что теперь на производственные решения будут влиять такие факторы, как мировые и местные цены на нефть, прогнозы запасов и другие сигналы рынка. Это была стратегия, направленная на максимизацию прибыли за счет управления дефицитом, то есть корректировки уровня предложения. Конечно, управление дефицитом для поддержания как можно более высоких цен на нефть без снижения спроса долгое время было важнейшей опорой стратегии накопления мировой капиталистической нефтяной промышленности, но для ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» и ее работников в то время это было совершенно ново и незнакомо. История чернушинской нефти, опубликованная в 2003 году, заканчивалась вопросом воображаемого читателя: «Раньше, говорят ветераны, боролись за планы. Страна требовала: нефть давай, нефть! Разве сейчас не так? Разве нефтяники больше не борются за увеличение добычи нефти?» Книга давала ответ – противореча экономической теории и последним отраслевым конференциям в Москве, – что нет, нефтяники не всегда стремятся к максимально возможному уровню добычи. Современная нефтяная промышленность, говорилось там, делает то, что «экономически выгодно», а это может означать, что порой лучше оставлять нефть под землей [Бондаренко 2003: 157–158].

В-третьих, если формулировка Кобякова о реструктуризации в терминах способности подстраиваться под обстоятельства и отраслевой специализации рабочей силы выглядит как модель из пособия по трансформации предприятий в постфордовскую эпоху, то это потому, что она была взята именно из этого пособия, и в конце 1990-х и начале 2000-х годов эта терминология звучала по всему югу Пермской области. Например, в 2001 году компания выпустила для всех своих работников «Меморандум развития “ЛУКОЙЛ-Пермнефть” – XXI век», объясняя, что цель компании – стать самым динамичным подразделением «большого “ЛУКОЙЛа”», и внушая своим работникам, что решающее значение для развития компании должны иметь три ключевых термина: инновационность («ищи!»), системность («думай!») и динамичность («действуй!»)[181]. В оставшейся части меморандума в общих чертах излагалось, как эти цели будут реализованы на практике. Неудивительно, что реструктуризация ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» была проведена с помощью аудиторско-консультационной группы «ПАКК», базирующейся в Москве и имеющей связи с международным бизнес-сообществом. (В 1990-х годах «ПАКК» работала с рядом пермских компаний.) Действительно, менеджеры ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» при содействии и поощрении «ПАКК» написали собственный учебник, описав управленческие перемены в компании и установив четкие связи между этими переменами и тем, что они рассматривали как новейшие представления о международной теории управления. Книга под названием «Пермская нефть: искусство быть выше обстоятельств» [Маганов 2003], написанная коллективом из восьми авторов, включая шестерых сделавших карьеру нефтяников, с гордостью рассказывает о глубоком кризисе, из которого руководящая команда ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» вытаскивала себя в предыдущие восемь лет, и конкретизирует смысл ключевых терминов плана реструктуризации, позволившего им это сделать: гибкость, систематичность и динамизм. Авторы «Пермской нефти» часто ссылаются на практику западных нефтяных компаний в области управления трудовыми ресурсами, сравнивая свой предыдущий «Меморандум о развитии» с аналогичным документом, который, отмечается с гордостью, вышел два года спустя: «Путь “ChevronTexaco”». В книге делается вывод, что «“Пермнефть” и “ChevronTexaco” движутся в одном направлении, наиболее прогрессивном и адекватном современному состоянию нефтяной промышленности в мире и уровню развития управленческих технологий» [Маганов 2003: 212].