Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

В своих рассуждениях о советских городах нефтяного сектора в главе первой я отметил, что нефтяник Кобяков описывал Чернушку как «натуральное хозяйство». Возвращение в Чернушку в постсоветский период наглядно проиллюстрирует некоторые трансформации, происходившие на территории ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» на юге Пермского края после его присоединения к «большому “ЛУКОЙЛу”». В конце советского периода в НГДУ «Пермнефть» добывалось 45 % нефти Пермского края и работало около семи тысяч человек. Нефть Чернушки, как и большая часть нефти на юге Пермского края, была вязкой и сернистой, и в начале 1990-х годов было особенно трудно найти нефтеперерабатывающие предприятия, готовые с ней работать, что привело к временной остановке добычи в этом районе[175]. Перспективы будущего развития также были мрачными: более 80 % запасов Чернушки были классифицированы как трудноизвлекаемые. Как и в других нефтедобывающих городах юга Пермской области, в позднесоветский период вокруг НГДУ «Чернушка» возникла социальная сфера колоссальных размеров, включавшая магазины, клубы, школы, детские сады и более 280 000 квадратных метров жилой площади [Бондаренко 2003: 122]. В 1992–1994 годах, еще до прихода «ЛУКОЙЛа» на нефтяные поля региона, НГДУ «Чернушка», в соответствии со всеобщими тенденциями, переводило многие свои магазины и школы на баланс города, хотя среди местных корпораций оно все равно сохраняло наибольшее влияние на работу социальной сферы [Healey, Leskin, Svetsov 1999; Rogers 2006]. На этом этапе «Пермнефть» оставила за собой жилые дома, где жили нефтяники и их семьи. На самом деле, несмотря на избирательную муниципализацию, взаимозависимость Чернушинского НГДУ «Пермнефти» и города Чернушки в самом начале 1990-х годов только усиливалась: по мере того как суверенитет приобретали организации, находившиеся на все более низких уровнях структуры власти, в Чернушке усиливалось влияние сообществ местных политиков и нефтяников, что позволило им предъявлять повышенные требования как к «Пермнефти», так и к региональным органам управления.

Ситуация была такова: снижение добычи, неясные перспективы открытия новых месторождений и мощные локальные сообщества, выступившие против руководства «Пермнефти», когда в 1995–1996 годах компания превратилась в ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть». Самыми острыми проблемами оставались демонетизация и взаимная задолженность, поэтому в период с 1995 по 1997 год ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» приступило к осуществлению широкомасштабного плана по наведению порядка в финансовой сфере. Его огромные долги были в основном ликвидированы к 1999 году – в значительной степени благодаря участию компании в вексельной системе, управляемой подразделением ЗАО «ЛУКОЙЛ-Пермь» на севере, и в меньшей степени благодаря улучшению возможностей международного экспорта, которое обеспечил «большой “ЛУКОЙЛ”» (примерно 21 % продукции ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть», большая часть которой была добыта на Чернушке, в 1997 году отправился на экспорт)[176]. Чернушинское НГДУ было одним из трех НГДУ, вошедших в ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» в момент присоединения к «ЛУКОЙЛу» в 1995 году, и результаты его первых лет в составе подразделения «ЛУКОЙЛа» оцениваются большинством как значительное улучшение по сравнению с началом 1990-х годов, а также по сравнению с общей обстановкой в ненефтедобывающих районах юга Пермского края. То есть сюда вновь потекли и нефть, и зарплаты.

Однако после финансовой стабилизации ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» приступило к реализации масштабной программы реструктуризации трудовых ресурсов, направленной на разрушение модели «натурального хозяйства» нефтяного города и, внутри самой компании, на то, чтобы сделать добычу нефти своей основной деятельностью. Центральным элементом этой реструктуризации стала попытка ослабить влияние старых НГДУ – таких как располагавшееся в Чернушке. В 1999 году компания начала переход к двухуровневой системе управления, включавшей корпоративный центр в Перми и одиннадцать нетерриториально организованных отделений, каждое из которых отвечало за те или иные аспекты цепочки поставок нефти на пути из недр к пункту закачки в трубопроводы – и каждое отчитывалось напрямую перед пермским корпоративным центром[177]. Эта реструктуризация уничтожила значительную часть управленческого аппарата среднего звена «Пермнефти», который опирался на территориальные НГДУ и в советское и раннее постсоветское время отвечал за посредничество между локальными нефтяными операциями и корпоративным центром «Пермнефти». То есть теперь каждое НГДУ больше не было «маленьким феодальным хозяйством, где десятилетиями накапливались техника, ресурсы и люди»[178]. Более 50 % офисных должностей, когда-то определенных для Чернушки, были ликвидированы вместе с самим НГДУ как административной единицей [Бондаренко 2003: 136]. В Чернушке создали новый офис, но он был дополнением к центральному управлению ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть» в Перми, а не относительно автономным местным подразделением, глубоко погруженным в дела Чернушки.