Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Такой «лагерь новобранцев» мы разработали для того, чтобы животные смогли построить собственные вероятностные цепи, и вкратце я упоминала об этом в главе 1, он достаточно прост, поскольку основан на связи приложенных усилий и вознаграждения. В ходе классического психологического исследования, связанного с понятием «выученная, или приобретенная, беспомощность», животные учатся определять, что между усилиями и вознаграждением не всегда образуется связь. Например, человек, пребывающий в депрессии, с трудом встает по утрам, поскольку ему кажется, что все его усилия бессмысленны – они не дают положительного результата. Меня же в тех экспериментах интересовало как раз закрепление связи усилие-вознаграждение, которая позволяла подкрепить связь между специфическими реакциями и результатом. Поэтому я отправила своих крыс в «поля», в данном случае в лабораторные, чтобы они могли собрать урожай фруктовых колечек. Каждый день крыс помещали на квадратную площадку размером 30 × 30 см, где были разложены лоскуты знакомой им подстилки, под которыми скрывались желанные фруктовые колечки. Через несколько недель крысы научились находить холмики и раскапывать свое запрятанное в них сладкое угощение. Примерно через шесть недель ежедневных шестиминутных тренировок стало понятно, что эти крысы, называемые «контингентными», понимали свою задачу – они отыскивали холмики и откапывали вкусные колечки. Настоящее тестирование подобного построения вероятностей происходило, когда после обучения в «учебном лагере» перед крысами ставили задачу решить иную проблему. И вновь для оценки мы использовали низкотехнологичное задание: проводили опыты с помощью кошачьего мячика с колокольчиком внутри. Этот новый предмет вызвал у крыс некоторое беспокойство, особенно из-за странного звука. «Фишка» заключалась в том, что в мячике были спрятаны желанные фруктовые колечки, которые невозможно было достать, хотя мы надеялись, что крыса решит иначе.

Когда мы проводили эти опыты, то задействовали еще одну группу крыс, которых дрессировали по другой схеме – мы не ставили перед грызунами цель построить цепи вероятностей. Этих крыс мы выпускали на площадку, и они получали лакомство без каких-либо усилий. Думаю, понятно, почему эта группа крыс, у которых не происходило контингентного построения, была названа группой «крыс-рантье» в противоположность контингентной группе «крыс-трудяг». Столкнувшись с проблемной задачей в виде мячика, контингентные крысы-трудяги с большим упорством пытались достать фруктовые колечки из странного кошачьего мячика, чем неконтингентные крысы-рантье[119]. Таким образом, вместо приобретенной беспомощности мы смоделировали приобретенную, или заученную, настойчивость.

Но какое воздействие это контингентное, или вероятностное, обучение оказывает на крыс во время пробного теста в сухом лабиринте, в котором животных лишили лакомства? По сравнению с крысами-рантье контингентные крысы-трудяги использовали больше стратегий для решения проблем, проводили больше времени на предыдущем источнике пищи, а также обследовали лабиринт для сбора дополнительной информации. Похоже, что хвостатые нажимали в своем мозге кнопку «перезагрузка». Мы также записали такие поведенческие акты, как груминг, и выяснили, что животные-рантье чистили свою шерсть с явными отклонениями от естественного процесса: они начинали груминг, но очень скоро словно приходили в замешательство и начинали все сначала или время от времени пропускали отдельные движения[120]. Кроме того, у рабочих крыс уровень гормонов стресса был понижен. В нашей лаборатории мы делаем анализ этих гормонов из помета – биологического образца, которым крысы с большим удовольствием делятся с исследователями. Мы проверяем уровень типичного гормона стресса, кортикостерона, а также уровень дегидроэпиандростерона (ДГЭА), гормона повышающего устойчивость крысиного организма к внешним воздействиям. Когда мы смотрим на соотношение ДГЭА/кортикостерон, то отмечаем, что у контингентных крыс-трудяг эти показатели лучше, что позволяет предположить, что рабочие крысы для борьбы с вредными гормонами стресса вырабатывают намного больше ДГЭА.

Результаты исследований крыс-трудяг и крыс-рантье позволяют сделать вывод, что контингентное обучение в ходе решения одной задачи, по-видимому, распространяется и на другие. Если эти данные можно будет обобщить и применить к людям, то значит, взаимодействие со средой и обретение чувства контроля и самоэффективности[121] (и это от тренировок по нескольку минут в день) поможет создать своего рода буфер перед бесконечными приступами неуверенности, которые мы испытываем в течение жизни. Как же мозг организует все эти изменяющиеся условия и вероятности, чтобы выдать оптимальную реакцию? Ученые решили изучить как участникам азартных игр удается наращивать контингентную «мускулатуру» и преодолевать погрешности предсказаний.

Наращивая когнитивный капитал