Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Хотя крысы, участвовавшие в этом эксперименте, ранее уже были знакомы с фруктовыми колечками, их обеспокоенность новой средой не позволила им тут же наброситься на лакомство. Но даже если животные не притрагивались к еде в первый день, они исследовали новую среду и наверняка отмечали расположение стаканчиков с колечками. На следующий день лакомство было положено не во все стаканчики – так мы дали крысам понять, что источник не всегда наполнен едой. На третий и последний день адаптации лакомство оказалось только в двух стаканах. Следующий день стал решающим днем тестирования, поскольку на сей раз в лабиринте был оставлен только ОДИН стаканчик с едой. Начиная с этого дня и в течение еще трех дней мы с разных позиций на 3 минуты запускали крыс в лабиринт. По ходу опыта мои ассистенты записывали, как быстро животные находили вознаграждение, а также фиксировали дополнительные поведенческие акты, такие как исследование других источников, груминг или попытка сбежать из лабиринта. Как вы можете догадаться, к третьему дню эти крысы «врубались» и, как правило, сразу направлялись к стаканчику с лакомством, не испытывая ни малейших сложностей с ориентированием.

Такое обучение и тестирование крыс – лишь первый шаг к тому, что мне на самом деле интересно изучить. После того как были проведены все тесты, мы поставили еще один эксперимент и запустили грызунов в уже знакомый лабиринт, но убрали из него ВСЕ стаканчики с лакомством. Впервые за крысиную «карьеру» во всем лабиринте не было ни одного фруктового колечка. Конечно, крысы не произносили этого вслух, но в воздухе буквально висело: «Кто украл мои фруктовые колечки?» Так мы создали погрешность предсказания, похожую на ту, с которой сталкивались Хем, Хо, Сниф и Скарри. И здесь возникал вопрос: какой стратегией они воспользуются? Стратегией Хема и Хо – пассивных, нерешительных маленьких человечков? Или стратегией Сниффа и Скарри – изобретательных мышек, трудолюбиво собиравших информацию?

Я никогда не устану наблюдать за крысами. Что они будут делать? В водном лабиринте Морриса, когда в ходе аналогичного теста платформу убирали, наиболее разумным казалось остаться плавать в том секторе, где изначально располагалась платформа, рассуждая так: «Она была здесь еще вчера… она должна быть здесь… где же эта чертова платформа?» Действительно, столь настойчивый поиск в одной области подтверждает, что крыса помнила расположение платформы, так что такая стратегия вполне уместна, если вы исследуете память. Но нас интересовали более сложные принятия решений и обработка вероятностей, поэтому мы наблюдали за крысами и ждали, что же они нам сообщат. Крысы, более устойчивые к стрессу и в других ситуациях демонстрировавшие более адаптивное поведение, использовали несколько стратегий, пытаясь разрешить возникшую проблему. Разумеется, они прежде всего направлялись к тому месту, где ранее находилось лакомство, как это делали Хем и Хо, но, тщательно исследовав участок и убедившись, что еды больше нет, они применяли другой подход, больше похожий на поведение Сниффа и Скарри. Мы отмечали и такую тактику – крысы обследовали и те места, в которых еда находилась во время обучения. Хотя некоторые исследователи считают такое поведение ошибочным, на мой взгляд, оно вполне разумно, ведь фруктовые колечки попеременно оказывались во всех источниках. Другие крысы вставали на задние лапки, словно пытаясь лучше осмотреться и найти подсказку, где может быть угощение. Такое поведение напоминает Сниффа и Скарри, которые искали потерянную сырную базу, и, по-видимому, самые умные грызуны – это те, которые, столкнувшись с погрешностью предсказаний, использовали наибольшее количество стратегий. Я представляю, как у крыс крутятся шестеренки контингенций, особенно если перед запуском в лабиринт с фруктовыми колечками их «обучить» в «учебном лагере контингенций».