Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Если одна из важных функций мозга заключается в производстве реалистичных контингенций, необходимых для управления поведением, то как именно это происходит? Теперь, когда ученые определили основные рабочие области мозга и даже догадываются об их функциях, мы ближе чем когда-либо подошли к раскрытию этой тайны. При выходе за пределы простого выбора, на котором сделан акцент в классическом исследовании принятия решения (как у Канемана и Тверски) и в нейроэкономике, нужна более сложная задача, чтобы моделировать неопределенность реального мира. Такая задача должна позволять человеку делать выбор из реакций, которые могут окупиться в будущем, и излишне рискованных реакций. Если это напоминает вам азартную игру, то мы на одной волне! Классическая задача для описания этого сложного поведения известна как «игра в карты по-айовски» (Iowa Gambling Task), и это исследование оценивает реакции на неопределенность. Участникам дают две колоды карт, последствия при выборе карт из каждой колоды в начале задания неизвестны, но участники быстро понимают, что некоторые карты приносят прибыль, а другие приводят к финансовым потерям. Поначалу все, что может сделать человек, – это собрать информацию, выбирая карты из разных колод, и при выборе мысленно делать заметки. Ким Стерелни, философ и биолог из Австралийского национального университета, называет информацию, полученную на этих этапах, разновидностью накопления когнитивного капитала, необходимого для управления будущими решениями. По его мнению, наши предрасположенные нейронные цепи требуют личного взаимодействия с меняющимися условиями среды для создания оптимальных когнитивных инструментов, своеобразного основанного на опыте хранилища, содержимое которого помогает нам ориентироваться в нововведениях жизни. Сталкиваясь с постоянными изменениями среды, наши предрасположенные нейронные реакции, унаследованные от генетического капитала, не справляются с информированием нас о лучших реакциях в шквале новых контингентных вызовов, изо дня в день встающих перед человеком[122].

Итак, когнитивный капитал, необходимый для «игры в карты по-айовски», игроки приобретают, вытаскивая карты из разных колод и оценивая последствия выбора в реальном времени. Спустя некоторое время начинают проявляться образцы контингенций. Одна колода (колода А) ассоциируется с бо́льшими прибылями, но и с бо́льшими потерями, тогда как вторая колода (колода В) – с меньшими прибылями, но и с меньшими потерями. Внимательный наблюдатель быстро сообразит, что колода с наименьшими потерями в конечном итоге принесет более крупный выигрыш, но, чтобы сделать такой выбор, нужно не выбирать карты из колоды А с бо́льшими выигрышами. Интересным аспектом этой задачи выступает время, которое требуется участникам, чтобы прийти к выводам о разности прибылей двух колод. Нейропсихологи заметили, что людям с повреждениями в области префронтальной коры требуется больше времени для осознания вероятностных образцов, если они вообще способны это сделать[123]. В этом задании они, скорее всего, будут выбирать из колоды с бо́льшими выигрышами и с бо́льшими потерями, а в условиях реального мира, в социальной или профессиональной жизни эти люди продолжат использовать стратегии с низкими выигрышами (или совсем без них), цепляясь за бесперспективную работу или унизительные отношения и полагаясь на ошибки, которые не дают им возможность осознать желанные цели. Вне клинических испытаний «игра в карты по-айовски» – популярный инструмент, который предоставляет информацию о специфических областях мозга, отвечающих за успешное действие.

Прежде чем рассмотреть области мозга, регулирующие поведение в задании со сложными контингентными вызовами, важно отметить еще один замечательный аспект этой методики – аспект, который побуждает нас с осторожностью относиться к отчетам, получаемым от непосредственных участников эксперимента. В «игре в карты по-айовски» здоровые игроки достаточно быстро начинали чаще выбирать из колоды карты с небольшими выигрышами и потерями, но, когда экспериментаторы задавали им вопрос о причине такого выбора, они не могли точно объяснить свою реакцию. Как правило, участники отвечали, что «нутром чуяли», или ссылались на интуицию.