Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Такое ошибочное наблюдение интересно по двум причинам. Прежде всего оно подтверждает, что в некоторых случаях участники исследования генерировали данные о вероятностном результате, которые в конечном итоге направляли их поведение, до того как осознавали, почему возникала именно такая реакция. И результаты исследований напоминают, что нужно проявлять осмотрительность к человеку, который пытается объяснять свои поступки[124]. Ошибка в отчете приводится в исследовании, где участников просили оценить угол наклона холма. Большинство определяло угол как более крутой. Например, участники считали наклон холма в 7 градусов как в 30. Вероятно, человеку действительно трудно на глаз определить градус наклона. Это не самая страшная ошибка, возможно, она связана с тем, что мозг не может верно оценить параметры такого большого объекта. Однако если мы попытаемся подняться по этому холму, то наши мышцы точно определят уклон и придадут телу необходимое положение. И вновь нейронная обработка и связанный с ней поведенческий продукт на несколько шагов опередят наше когнитивное осознание. Мой коллега Седар Райнер вместе со своим бывшим научным руководителем Деннисом Проффиттом из Университета Виргинии обнаружили, что, если участники пребывали в подавленном состоянии, ошибка в оценке степени наклона возрастала[125]. В общем, если у вас плохое настроение, гора покажется вам слишком крутой, чтобы на нее можно было подняться.

Такое необъективное восприятие, возможно, связано с доступными резервами энергии, которые в конечном итоге оказываются вполне адаптивными, но такие опыты подтверждают, что мы не всегда можем доверять испытуемым или собственной оценке. Другими словами, наш мозг обрабатывает информацию гораздо точнее, чем мы можем описать ее вербально. Люди стали настоящими чемпионами по придумыванию историй, позволяющих объяснить несоответствия между реакциями и результатами. Если студент не справился с тестом, не исключено, что он станет винить в этом вопросник, хотя на самом деле он просто плохо подготовился. В своей книге «Хроники лабораторной крысы» (The Lab Rat Chronicles) я объясняю, почему предпочитаю работать с животными, а не с людьми: они не сочиняют статьи, вызывающие нездоровый интерес, как это порой делают люди, чей сложный мозг позволяет им не только фиксировать факты, но и выдумывать их, причем последнее бывает чаще![126] Помимо данных отчета, которым не всегда стоит доверять, отложенное осознание вероятностных образцов у игроков в «карточной игре по-айовски» подтверждает, что нашим «внутренним чутьем» и интуицией управляют сложные нейробиологические связи. Предчувствия – это далеко не случайные мимолетные чувства, это первые признаки накопления опыта и когнитивного капитала, которые направляют наши реакции в определенное русло.

Интересно, что исследователи разработали аналогичное задание для крысы, известное как «крысиный покер». Животных невозможно научить вытаскивать карты из колоды, поэтому они просто суют мордочку в определенное отверстие и получают различные лакомства, например, из одного отверстия грызун может достать хлебный шарик, а из другого – кусочек сахара. Время от времени крысам устраивают своего рода тайм-аут, во время которого они не получают угощения. В этом крысином казино можно определить наиболее тонко настроенные участки мозга, которые задействуются для успешного определения лучших контингенций, позволяющих получить большее вознаграждение. Франсуаза Делю-Хагедорн из Университета Бордо установила, какие области префронтальной коры участвуют в решении задач «крысиного покера». Кроме того, ей удалось выяснить, что помимо различных областей префронтальной коры в решении задачи регулирования обработки вероятностей участвует поясная кора и связанные с ней области (посредники между эмоциями и познанием)[127]. Говоря конкретнее, скорость, с которой животное приходит к правильным вероятностям, связанным с конкретными отверстиями, куда можно просовывать нос, регулируется передней поясной корой, которая чрезвычайно важна для приобретения подходящего когнитивного капитала, необходимого для определения стратегических контингенций прибыли.