Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Даже когда самки вступали в период закатных лет (или скорее закатных месяцев, учитывая, что продолжительность их жизни составляет два-три года), у них сохранялись положительные особенности поведения, вызванные материнством. Когда самки выполняли соревновательное задание, то есть искали корм вместе с другими крысами, материнский опыт имел решающее значение и давал зависимый эффект. Самки, имеющие опыт выращивания двух пометов, выиграли большинство состязаний с фруктовыми колечками, самки с единичным опытом материнства заняли второе место, а нерожавшие самки – не выиграли ни разу[219].

Теперь обратимся к эмоциональным реакциям. Исследование областей, отвечающих за эмоции, а именно миндалины[220], ответственной за чувство страха, подтвердило, что материнский опыт притупляет эмоциональные реакции самок при выполнении задач, не касавшихся благополучия детенышей[221]. Однако эмоциональная реактивность в виде взрывного роста материнской агрессии усиливалась, если вмешательство угрожало детенышам крысы. Материнская агрессия достигала своего пика примерно к концу первой недели лактации, но к концу второй недели, по мере того как крысята становились более подвижными, значительно снижалась. Примерно в это же время самки начинали отдавать предпочтение наркотику. Возможно, коррекция контингенций происходила перед началом пубертатного периода отпрысков, сохраняя здравость материнского мозга. Проиллюстрирую на личном примере: приблизительно в это время мои дочери-подростки, замечая, что я не в состоянии корректировать свои реакции, советовали мне принимать успокоительное. В жизни бывают периоды, когда родителям не стоит просчитывать все возможные последствия, и период воспитания подростков, очевидно, попадает в этот промежуток. Возможно, наш мозг не располагает подходящим инструментом, позволяющим справиться со стрессом от осознания того, что наши все более независимые отпрыски могут принимать решения с разрушительными последствиями. Сюда как нельзя лучше подходят слова полковника Джессепа в исполнении Джека Николсона, героя фильма «Несколько хороших парней», вышедшего в 1992 году: «Родителям, вероятно, правда не по зубам!» Да, в эти трудные времена, возможно, нам следует просто принять успокоительное и довольствоваться нашим состоянием частичного контингентного отрицания.

Хотя родительские перерасчеты грызунов очень интересны (по крайней мере, для меня), пора внимательнее присмотреться к тому, как эти процессы реализуются у людей. Конечно, человеческим мамашам не нужно ловить сверчков, чтобы обеспечить свое потомство едой, но их мозговые цепи поразительно похожи на нейронные цепи грызунов.

Сканируя родительские перерасчеты у людей

Насколько велико сходство материнских цепей в мозге человека и грызунов, с которыми я проводила эксперименты? Я хотела это понять… для себя. С коллегой Крейгом Кинсли мы семьями поехали на юг в Медицинскую школу Южной Каролины, чтобы нанести визит Джеффри Лорбербауму – психиатру, который также разделял наш интерес к материнскому мозгу. Джефф придумал опыт с самками, которые слышали писк детенышей – своих или чужих. Схема была проста и, по словам Джеффа, предложена восхищавшим нас первопроходцем в изучении мозга Полом Маклином. Наряду с другими достижениями Маклин известен тем, что дал название области мозга, участвующей в эмоциях, – лимбической системе[222]. Маклин много писал о материнском мозге, а в беседах с Джеффом не раз замечал, что было бы интересно просканировать мозг мамочек в тот момент, когда они слышат плач ребенка, и посмотреть, какие области мозга при этом активируются. Опыты Джеффа были разработаны именно с этой целью.